Карина Шаинян - Игра. Змеиный остров
— Я знаю, где взять пресную воду, — не выдержал Дима. — Да не смотри так! Немного. И грязная она, но хоть что-то.
Тащить с собой целых четыре пятилитровые емкости казалось Диме глупым оптимизмом, но он не захотел расстраивать Леру заранее. Балансируя пустыми бутылками, они пробирались вдоль каменистого берега на запад: Дима не был уверен, что сумеет выйти к пересохшей реке напрямую через джунгли. Да и рисковать лишний раз не стоило. Диму передергивало всякий раз, когда он вспоминал, как слепо и бездумно продирался сквозь заросли. Ему просто повезло, что он остался цел и невредим. Повторять этот номер, да еще и вдвоем, не стоило.
Через двадцать минут валуны, усеивающие берег, расступились, и перед Димой и Лерой распахнулся узкий залив, плавно переходящий в речное русло. Дима решительно свернул, и они двинулись вглубь острова. Идти стало легко: дно реки было выложено, словно ступенями, широкими каменными плитами. Лишь изредка путь преграждали отдельные крупные валуны или трещины между камнями. Вмятины в базальте, похожие то ли на отпечатки чьих-то кошмарно тяжелых ног, то ли на следы гигантской ложки, были плотно забиты листвой и мусором. На дне их еще оставалась влага, но под солнечными лучами стоялая вода превратилась в подобие густой темно-коричневой микстуры, покрытой радужной пленкой. Над каждым из этих маленьких болотцев кружились плотные облачка мелкой мошкары.
— Это пить нельзя, — категорически сказала Лера, заглянув в очередное углубление. — Это не вода, это соевый соус какой-то.
Ее и без того резкие черты, казалось, еще больше заострились от разочарования и подступающего страха. Дима хотел было утешительно похлопать Леру по плечу, но девушка посмотрела на него, как на нашкодившего первоклашку, и рука опустилась сама собой.
— Надо идти дальше, — сказал Дима. — Выше русло сужается, там много тени. Еще вчера там были неплохие лужи. Ну то есть как, — он нервно усмехнулся, — вчера я решил, что из них пить нельзя, а вот сегодня уже кажется, что нормально, если вскипятить хорошенько. Надеюсь, они не успели пересохнуть.
Лера поморщилась и двинулась вперед, небрежно помахивая бутылками. Как Дима и предсказывал, река становилась все уже, джунгли подступали к ней с обеих сторон. Базальтовые плиты больше не обжигали ступни; по контрасту с нагретым на солнце камнем они казались почти прохладными. Но теперь приходилось идти медленнее: то и дело встречались завалы хвороста, голый камень все чаще скрывался под сухими листьями, и смотреть под ноги было необходимо все внимательнее. Лера незаметно, будто бы по чистой случайности, пропустила Диму вперед: то ли инстинктивно поддалась въевшейся привычке полагаться на мужскую защиту, то ли осознанно и расчетливо перекладывала риск на соперника. Дима не возражал. Ощущение, что он с островом заодно, хоть и притупилось, но никуда не исчезло, так что за себя он почти не боялся. Мог позволить себе хотя бы пару часов вести себя как нормальный человек, а не паук в банке. Передохнуть от бесконечных интриг и разборок.
Река превратилась в узкий, не шире пары метров ручей. Деревья, напиравшие с берегов, смыкались кронами, образуя сумрачный зеленый тоннель. Здесь было душно, как в бане; насыщенный запахами воздух стал таким влажным, что, казалось, оседал на коже мельчайшими каплями. Дима остановился у очередной ямы, наполовину забитой листьями.
— А здесь уже нормально, — сказал он.
Вода во впадине была темной, но прозрачной. Лера поглядела на нее с сомнением.
— Думаешь? Туалетная бумага-то кончилась, — хихикнула она, и Дима искренне рассмеялся в ответ.
— Можно подняться еще выше, — предложил он. Поколебавшись, добавил: — Помнишь, что говорил Николай? Я вот думаю — а вдруг источник восстановился, такое бывает. Вода может сразу уходить под землю…
Лера, как и он сам днем раньше, присела, приложила ухо к камням. Покачала головой:
— Я думаю, здесь вообще никаких источников нет.
— А откуда тогда река?
— В сезон дождей, наверное, вся вода стекается сюда. Вот и промыло…
Лера отцепила от пояса пустую жестянку и открыла бутылку. Решительно зачерпнула воду.
— Думаю, дальше идти нет смысла. Чаю бы сейчас… — мечтательно протянула она, когда коричневая струйка потекла из банки в прозрачный пластик. Лера выпрямилась, откинула со лба волосы. — А представляешь, как глупо получится, если, пока мы здесь бродим, лодка придет? Мы тут стараемся, болото вычерпываем, а они там продукты разгружают…
Желудок Димы сжался и заурчал так, что не сразу удалось сосредоточиться.
— Мы бы услышали мотор, — поразмыслив, сказал он.
— На берегу услышали бы. А здесь… — Лера пожала плечами. — Ты не веришь, что к нам приедут без вызова, да?
Дима молча кивнул.
— Я вообще-то тоже. Но какая же дрянь. Я имею в виду — он же не может не понимать…
— Да, — выдавил Дима.
Говорить о Пленском не хотелось. Конечно, приятно было бы поругать всласть сумасшедшего бизнесмена. Но на дне этого разговора таились, готовые броситься прямо в лицо, ужасающе гнусные знания о людях, обычно закопанные в чудовищной глубине. Как бы они ни лукавили, ни изворачивались, ни врали друг другу и самим себе, обсудить Пленского, но увернуться от самих себя было, наверное, невозможно. И Дима не готов говорить об этом вслух.
— Стоит все-таки поискать источник, — сказал он, меняя тему.
— Ну, ищи, — равнодушно откликнулась Лера, зачерпывая новую порцию воды. — Я не хочу. Это ты у нас все время по лесу бегаешь, как подорванный, а мне здесь не нравится. Ненавижу все это. Грязно, душно. Ненавижу Азию. И вообще тропики. И лес этот гадкий. Меня тут от одних запахов тошнит, все гнилое…
— Ну да, пластиковый домик для Барби был бы лучше, — хмыкнул Дима.
Лера бросила на него сердитый взгляд, и он заткнулся. Поколебавшись, он все-таки решил пройтись чуть дальше. Мало ли что скрывается за излучиной, а лишние полчаса ничего не меняют. Небрежно кивнув Лере, он двинулся вперед. За спиной журчала переливаемая в бутылку вода; поначалу звук казался гулким, громким, но стоило отойти — и он канул во влажную тишину. Будто закрыли за спиной обитую войлоком дверь, и Дима остался наедине с Кох-Нагом. Ему стало слегка не по себе, но возвращаться было стыдно. Упрямо прикусив губу, он запрыгал по камням.
Все-таки остров подыгрывал ему. Дима убедился в этом, когда увидел на берегу уродливый, смутно знакомый куст. Коричневый, облезлый ствол, пучок длинных, будто обтрепанных по краям листьев торчит из макушки. Несмотря на прочно приклеившееся к нему прозвище, Дима плохо разбирался в растениях, но не узнать банановый куст было бы трудно. Не веря своему счастью, Дима подошел поближе, и ему открылись гроздья мелких, бледно-зеленых, словно выточенных из нефрита плодов, украшенные снизу жутковатым багровым цветком. Желудок ликующе взвыл.