Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"

Кара-Кумуч с Ильей выехали еще затемно, оставив за спиной, спящий половецкий стан, серые потухшие костры и вялое переругивание собак. Хан спешился и подтянул подпругу седла. Вороной конь всхрапнул и нетерпеливо перебрал копытами, заставив стоящего хозяина потянуть его за узду.

– Не знаю, пожалуй, мы зря едим к Абаасы, ведь это дело напрямую касается твоей сестры? – с сомнением в голосе, произнес Илья.

– Пожалуй, я готов принять этот поединок, многозначительно ответил Кара-Кумуч и вскочил на коня, – время покажет, кто из нас прав, произнес он и пустил жеребца в галоп.

Степь плавно перешла в заболоченную низину, а затем за высоким крутым холмом сменилась редким лесом, на опушке, которого расположилось стойбище Абаасы. Его кочевье представляло собой поселение, состоящее по приблизительным подсчетам, чуть более чем из двух десятков юрт. Непонятная гнетущая тишина встретила обоих путников. Не было не видно людей, да и собаки куда-то попрятались, только грязный оборванный раб с дубовой колодкой на шее мирно сидел на земле у крайней юрты.

– Эй, куда подевались все остальные? – задал ему вопрос Кара-Кумуч.

Раб поднял низко опущенную голову, оглядел усталым, безразличным взглядом путников и тихо произнес:

– Весь народ у юрты Абаасы, там девочку, укушенную змеей, принесли, умирает она.

Раб снова опустил голову.

– Поехали дальше, от него толком ничего не добьешься, – молвил Илья.

У юрты Абаасы в безмолвии теснился народ. Кара-Кумуч и Илья спешились, привязали лошадей к коновязи и, пробравшись к центру людского круга, стали молча взирать на происходящее действие. Абаасы обессиленный трансом закончил камлать и упал на землю. Собравшиеся вокруг люди в глубоком молчании ожидали, не смея потревожить кама ни вздохом, ни словом. Рядом с Абаасы на носилках покрытых бараньими шкурами лежала девочка. На первый взгляд, казалось, она просто спала, но это было не так. Смертельная бледность на лице, осунувшийся носик и тяжелое не равное дыхание ребенка говорило о том, что он тяжело болен. Около носилок на коленях стояла мать. Боясь потревожить чем-либо кама, она просто безмолвно плакала, периодически вытирая лицо то одним, то другим рукавом платья из грубой домотканой ткани. За ее спиной, по всей видимости, стоял отец девочки. Он старался сохранять спокойствие, но это у него получалось плохо.

Наконец, Абаасы пошевелился на земле, открыл еще мутные глаза и встал, пошатываясь на ноги, поправляя на себе парку (разновидность кафтана) и нагрудник.

– Эта девочка будет жить! – гордо произнес он.

Собравшиеся люди обрадовались и восхищенно возликовали. Мать, укушенной змеей девочки, кинулась каму под ноги, орошая их слезами счастья.

– Я вернул ее душу из нижнего мира, ублажил духов и забрал до последней капли змеиный яд, – произнес Абаасы, обводя взором своих ассиметричных глаз собравшуюся публику.

Его взгляд остановился на Кара-Кумуче и Илье. Абаасы улыбнулся и сделал шаг на встречу, но на его безобразном лице улыбка смотрелась хуже всякой страшной гримасы. Поприветствовав дорогих гостей, он произнес:

– Я давно жду вас, но вы как вижу, не очень-то топились ко мне. Пойдемте в дом, будьте моими гостями.

С этими словами Абаасы повел Кара-Кумуча и Илью внутрь своей юрты и усадил на самые почетные места. Он кликнул своих приближенных, и они вмиг приготовили угощение. Илья встретился взглядом с Кара-Кумучем. Это не ускользнуло от внимания Абаасы. Его лицо, как и в прошлый раз, исказила гримаса. Он хрипло рассмеялся и, переведя дух, обратился к гостям.

– Вы не знаете с чего начать? Не стоит себя утруждать, я и так знаю цель вашего визита. Ты, Кара-Кумуч, пришел ко мне, чтобы выразить одобрение Ата хана на мое сватовство к Ай-наазы? Я давно подумываю об этом браке.

Кара-Кумуч невольно дернулся, выдавая этим свои эмоции.

– Вижу ты не рад этому. В твоем понимании я не достоин руки твоей сестры? Ну что же, сознание моей власти над вашей семьей весит, словно обнаженный меч над вашими головами. Я всегда так раньше думал, а нынче, наверное, поздно. Однако я хотел бы услышать это из твоих уст, Кара-Кумуч, мнение старого Ата хана и твое лично.

– Тебе никогда не видать моей сестры, чудовище, – процедил сквозь зубы Кара-Кумуч.

Абаасы вновь зашелся в хриплом хохоте.

– Ну, что же, такое заявление достойно хана, но знай на будущее. В моей груди теперь лед ненависти ко всему вашему роду. Ледяной жар насквозь пронизывает мою душу, а мне так не хватало немного тепла. Теперь, когда меня согревает пламя льда, я готов все отдать за этот миг счастья. Ай-наазы всеравно будет моей!

Илья положил руку на рукоять меча. Абаасы заметил это движение, придавил Илью тяжелым взглядом и, обращаясь к нему, произнес:

– Умерь свой пыл, человек, прибывший к нам из вечности. Ты выполнил свое предназначение на нашей земле, ты не нужен больше моему отцу Берке и поэтому ты скоро умрешь! Тебе не пережить ночь сменяющихся лун. Спеши пожить на этой земле, тебе еще нужно многое успеть, а времени осталось так мало!

Уголки губ у Абаасы опустились, от чего выражение изуродованного природой лица стало страшно усталым. В юрту вбежал огромный прирученный волк. Он посмотрел на гостей, ощетинился блестящей выхоленною шерстью и злобно зарычал. Абаасы протянул в его сторону свою руку, волк успокоился, подошел к хозяину и утешающее лизнул его в лицо. Абаасы ласково погладил страшную зверюгу, а потом легким толчком руки отправил его на другую половину юрты. Волк послушно направился туда, куда ему указал хозяин, лег на пол, положил свою морду с огромными белыми клыками на передние лапы и стал из-под лобья смотреть на гостей.

– Вот единственное существо на свете, которое меня любит по-настоящему бескорыстно.

Глядя на гостей, Абаасы вновь испытал приступ раздражения.

– Я не стану помогать тебе, Кара-Кумуч, на предстоящем большом ханском совете, напротив, я буду всячески подбивать людей голосовать против тебя, и это будет моей местью, которой я стану упиваться. Чувство мести нельзя успокоить, оно всегда идет по кругу и никогда не исчезает. Теперь я знаю имена своих врагов и поэтому готов пойти на все ради этого чувства.

Абаасы хлопнул два раза в ладоши. На зов явились трое подручных кама.

– Проводите моих гостей за границу кочевья, – голосом, не терпящим возражения, заявил он.

Кара-Кумуч и Илья встали с ковра и заспешили к выходу. Поднялся с полу и огромный волк, который провожал взглядом, наполненным лютой звериной ненавистью, глядел на спину Ильи.

После череды празднеств жизнь в кочевье Яхсай несколько затихла с уходом молодых воинов на охоту, которая не предвещала быть скоротечной. Кара-Кумуч повел своих молодцев на поиски табунов диких тарпанов, которые своим буйным нравом в последнее время сильно досаждали людям, уводя за собой домашних кобылиц и жеребят, топча посевы и уничтожая запасы сена. Ай-наазы вновь заскучала. Тревожные вести о сказаниях кама Берке быстро расползлись по всему стану и не давали ей покоя. Чтобы как-то скоротать время, Ай-наазы решила немного развеяться. Она незаметно покинула границу стойбища и в одиночестве углубилась в степь, держа путь к высокому кургану, рассуждая по дороге на тему нежелательного замужества.