Анатолий Логинов - Танк "Клим Ворошилов-2". Ради жизни на Земле

Да уж, а находится все время под охраной, даже и направленной на твою защиту — занятие малоприятное. Но уж лучше так, чем где-нибудь в тюрьме. Странно все же, что нас никуда не забрали с фронта. Хотя срывать командира части перед самым наступлением — это считай сорвать наступление. Заместитель есть заместитель.

Черт, а ехать то еще долго. Попробовать охрану разговорить, что ли?

— Товарищ лейтенант, а не скажете, откуда у вас такая экзотическая фамилия? Если не секрет конечно.

— Не секрет. Сам я из деревни Подмышки, что на Вологодчине. В деревне, по-уличному, нашу семью Картузовыми называли. Ну, я когда в училище поступал, писарь меня ошибочно Кактусовым и записал. Так и осталось.

— А менять не стали?

— Зачем? Хоть горшком пусть зовут, только в печь не ставят. Да и фамилию часто за псевдоним принимают, что при нашей службе, сами понимаете, неплохо.

— Скажите, Петр Иванович, а вы давно воюете?

— С начала войны. Первый выход 23 июня сделали. Может вы слышали про уничтоженный штаб корпуса и захваченные фрицев планы наступления? В той группе и я был. Только вот получили их наши поздно. До сих пор злость берет, как вспомню.

— Понимаю, — отвечаю, а сам поглядываю на водителя. Тоже ведь из той же конторы. А еще в штабе ждет специально приставленный новый адъютант — стенографист и вечером придется подробно надиктовывать ему снова все, рассказанное до этого вкратце. Вот еще одна заморочка. И с частью экипажа на «Рыжем» тоже расстаться пришлось. Теперь вместо Кузьмы у меня новый механик-водитель, лейтенант, правда подозреваю, что звание у него гэбэшное тоже. А сержанта Пушкина сменил сержант Плоткин. Такой накачанный детина, пожалуй, и Антон по сравнению с ним бледновато выглядит. Бл.., сам проверить и погонять их не успеваю, пришлось Люшкина попросить лучшего командира танка выделить. Кого уж он там выделил? А, вспомнил, старшего лейтенанта Коваленко. Ниче так, грамотный и умелый. Все равно вечером приеду, сам проверю.

Да, вот такая вот работа у командира — сделать в короткий срок из того что есть что-нибудь чудесное. Ага, подобрать людей, расставить на нужные места, проверить, как они справляются, найти решение на бой, довести, проверить как все поняли, потренировать по возможности в реальном исполнении маневров, и все это при жутком дефиците времени. Да, обычная армейская ситуация: — «На выполнение этой работы у вас есть неделя, которая вчера закончилась».

Тэк-с, вот и батальон майора Столярова. Посмотрим, посмотрим.

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Здравствуйте, Александр Михайлович. Ну, показывайте, как тут у вас дела.

— Предлагаю вначале пообедать, товарищ полковник.

— Пообедать? А впрочем можно. Нам еще к Политову ехать. Пойдемте, пообедаем.

Пообедали неплохо, а вот дальше… Немецкий разведчик, бляха муха. И как он проскочил через истребительный заслон? Ох, сейчас со штабом армии свяжут, я тамошнему представителю от летунов выскажу все, что я об этих крылатых залетчиках думаю. Третий случай, блин, за два дня. А как обещали, как клялись… Муха, мол не пролетит. Уууу, дармоеды.

— Товарищ полковник, разведчик поврежден огнем зенитной батареи и сел неподалеку от поселка …. Экипаж взят в плен отделением сержанта Туресибекова!

Ну, слава богу. Хоть так все решилось Ага, вот и связь…

— Семнадцатый? Это «Береза». Семнадцатый… твою мать, до каких пор «снег» падать будет? Ты сводку погоды изучил? Третья ошибка за два дня. А «снег» между прочим мне на голову падает, …т, холодно, … …ь! Понял?….ь!

Смешно, но почему-то самые различаемые по телефону слова — на «русском командном языке»…

Ночь на 18 ноября выдалась морозной, спиртовой термометр, чудом уцелевший во время вчерашнего обстрела, показывал пятнадцать градусов ниже нуля. Легкий снегопад, шедший с вечера, закончился и на землю опустился густой туман, затруднявший на фоне снега ориентировку на местности. Но все было уже решено и отменить начало наступления уже ничего не могло. Ровно в семь часов, утреннюю тишину разнес на клочья страшнейший, невиданный ранее грохот артиллерийской канонады, в туманной мгле сверкнули огненные трассы летящих в сторону противника реактивных снарядов «катюш». Грохот разрывов и гул выстрелов слились в один могучий гул, повисший над заснеженными придонскими степями.

Под прикрытием артподготовки все бригады Второй механизированной армии начали выдвигаться вперед, к переднему краю. В первом эшелоне шли первая гвардейская тяжелая танковая и тридцать девятая мотострелковые бригады, усиленные самоходками, которые должны были при необходимости усилить удар пехоты Десятой армии, прорывающей оборону противника. От этих бригад на участке планировавшегося ввода в прорыв, на командных пунктах сорок седьмой и семнадцатой стрелковых дивизий, усиленных отдельным танковым полком, находились заместители комбригов, следившие за ходом прорыва и изменениями в обороне противника.

Выбранный для прорыва участок фронта обороняли румынские дивизии. Наше командование поэтому надеялось на быстрый прорыв обороны. Но румыны, чувствовавшие себя чужими как для противника, так и для своего старшего союзника, защищались отчаянно и опираясь на сильно укрепленные пункты, сдерживали наступление пехоты. Преодолев первую позицию и подойдя ко второй, стрелки залегли, не в силах подняться под сильным пулеметно-артиллерийским огнем румын.

Тут и наступило время танкистов. Под грохот огня самоходных установок, ревя моторами, на опорные пункты обороны противника обрушились тяжелые танки КВ первой гвардейской тяжелой танковой бригады. Вот тут-то и пригодились навыки, наработанные долгими тренировками в Помарах. Умело маневрируя, уничтожая цели метким огнем с коротких остановок, танки в сопровождении пехоты устремись вглубь обороны. Такого удара румыны уже не выдержали. Да и как можно обороняться от уверенно ползущих русских танков, если снаряды сорокасемимиллиметровых противотанковых итальянских пушек, в девичестве австрийских «Бёлеров», на большой дистанции отскакивают от их брони как резиновые. А с небольшого расстояния стрелять уже не придется, потому что любое подозрительное место перепахивают разрывы русских «чемоданов», выпущенных идущими сзади монстрами. Да и румынская пехота, засыпаемая минами из автоматических минометов и огнем наступающих русских пехотинцев, выглядывать из окопов не рвалась, предпочитая прятаться в блиндажах. И оборона румын не выдержала, порвавшись под ударом тяжелых танков как разваленное на части ударом топора сучковатое полено.