Владимир Коваленко - Кембрийский период
— Нахожу. Только он когда-нибудь перейдет с палки на меч. А техника останется такой же…
На секунду захотелось прижаться к могучему телу, положить руки на плечи… Клирик поспешно сделал два шага назад. И чуть-чуть опоздал. В сад вошла Альма.
— Стоят, как жених и невеста, только не обнялись, а болтают о палочных драках! Посторонись, братишка… Немайн, заходи. Никакого фехтования, слышала? Потом договорите… А вот отец с Брианой за тебя возьмутся.
Взялись. Немного мучений в руках Амвросия. Занятия дыхательной гимнастикой. Больно? Терпи. Клирик терпел. По счастью, вереск действовал часами. Не то, чтобы глушил боль — отстранял. Делал безразличной, как боль чужого, не слишком и знакомого существа. Да и мэтр отвлекал разговором. На неприятную, но важную тему церковного суда. Главное, что уяснил Клирик: костер не грозит. Еретиков пока предпочитают переубеждать, а не жечь. Хотя диспуты регулярно завершаются за бездыханностью одной из сторон. А колдунов… Если волшба во вред христианам, тогда плохо. Еще нельзя вызывать демонов. Предадут мечу. Если с целью наживы, уже полегче. Конфискация и изгнание. Если "просто так" — стрижка, порка, покаяние…
Потом пришлось бежать — солнце решило, что баловать своим присутствием на небе западную часть британских островов не стоит. Сомкнулись тучи и Немайн заторопилась: хотелось достичь сводов угловой башни, в которой держали пленных норманнов, перед тем, как на землю упадут первые капли. Зонтов-то еще не придумали! А отказывать временному коменданту, приславшему вежливое приглашение к участию в допросе выживших викингов в качестве переводчицы, не стоило. Доброе знакомство с комендантом не могло не оказаться полезным, а для допроса сида была очень нужна — выжившие викинги валлийского и латыни не знали вообще, саксонским владели очень плохо. А Немайн старонорвежским — отлично…
Увы, вместе с первыми каплями на сиду обрушился сэр Кэррадок…
— Я понимаю, заклятие может снять только колдун, наложивший его… Если это не ты, это кто-то из твоих сородичей. Не могла бы ты попросить его избавить меня от наказания, — рыцарь получал неземное удовольствие, изучая лицо Немайн.
Клирик испытал приступ искреннего сочувствия. Вот же угораздило человека!
— А как я его найду? Всех сидов опросить? — Немайн набросила плед на голову. Под дождем можно и аристократке. Даже нужно. Чтобы меньше повредить платье.
— Тогда, может, пусть им прикажут снять заклятие королева Медб? Или Гвин? Всем сразу?
— А кто я такая, чтобы беспокоить королеву ирландских фэйри? Или короля наших?
— Но леди Немайн! Ты же куда древнее и сильнее!
Насчет Медб — правда. Она вообще человек, героиня, но вот ведь пробилась! Насчет Гвина — нет. А если вспомнить легенды, выходит, что Гвин ап Ллуд — братец Немайн. Кстати, этот бог закоренел в язычестве. А в иных сказках и вовсе в демона превратился. Нужное родство перед церковным судом.
— Гвин мне больше не брат, — отрезал Клирик, — а ирландцы, наверное, тут ни при чем.
Рыцарь кивнул. Вид у него был донельзя довольный. Лицезрение предмета страсти приводит к выбросу в кровь амфетаминов. И формирует зависимость… Вот и решение! Еще бы неделю назад догадаться. Но лучше поздно, чем никогда.
— Сэр Кэррадок! Ты мне надоел. Я ни делать, ни советовать ничего не буду. Ты влип поделом? Поделом. Я тебя простила? Простила. Прочее разреши сам, в конце концов, ты рыцарь или кто? Например, обидчика своего отлови, — тут Клирика осенило. — Могу немного помочь. Написать тебе грамотку, что имярек есть благородный рыцарь, ни словом, ни делом не обидевший добрых фэйри. До нынешнего лета. И в связи с этим находящийся под покровительством сиды Немайн Вилис-Кэдман. Зайди в «Голову» вечерком, набросаю. И захвати с собой один милиарисий. Без оплаты серебром грамота будет бессильна.
— А почему только до лета?
— А вдруг ты до осени злодейство невиданное совершишь? — Немайн нарочито громко расхохоталась. Получилось похоже на карканье — очень хрипло и немного зловеще.
Прошла еще неделя. Сэр Кэррадок и вправду отправился в поход за своим странным Граалем. И бумагу купил. В "Голове Грифона" продолжались перемены. За одним из столиков устроился брат Марк, решивший, что возлияния на глазах у короля вредят репутации. Явившаяся с ополченческого учения Эйлет сделала то, что давно собиралась: шлепнулась в кресло у огня. Вытянула ноги к камину.
— Пока сестра лечится, оно мое! И бегать с тарелками я сегодня не буду! Нужно же девочке немножко отдыхать. Ведь, вернувшись, эта демоница займется мной! А сэр Эдгар совсем озверел… Ну почему его назначили временным комендантом?
Сэр Эдгар действительно взялся за дело всерьез. Теперь в ополчении просто числиться было нельзя — требовалось два раза в неделю выходить на учение. По графику. Все прочие из рядов городского ополчения исключались. То есть превращались в людей второго сорта. Или вынуждались покинуть город. Право отлынивать от учений получили только старые, хворые, да лекаря. А после небольшого скандала — и беременные, коих временный комендант приравнял к больным. Размякший за два десятилетия мирной жизни Дивед стремительно вспоминал, что такое военные порядки…
Немайн заявилась только к вечеру, усталая и довольная: Лорн, наконец, испытал меха с тягловым приводом. На этот раз ничего не сломалось, возросший жар горящих углей ощущался физически, а получившийся нож кузнец без колебаний пометил своим клеймом. Эйлет успела было задремать, но с радостью вскочила навстречу. Обнялись, будто не виделись год.
— Приветствую тебя, сестра моя! Истинная ива пира копий!
— И я тебя, чайка реки меча!
От двоих сидящих под замком норманнов нашлась польза — они жутко скучали. Не желая принять рабскую участь, изощренно поносили победителей, впрочем, достаточно аккуратно, чтобы не умереть без оружия в руках, предлагали за себя выкуп. Один выражался настолько высоким стилем, что Немайн немедленно сочла его скальдом, и потребовала научить высокому искусству сложения саг. В обмен обещала выкупить из плена. И уже заготовила для него работу: норманн должен был стать учителем. Стихосложения. Да, методика построения скандинавских образов-кеннингов несложна: понятие заменяется парой слов, одно из которых отображает суть, второе же позволяет ее верно опознать. Можно и складывать кеннинги. "Чайка крови" — ворон, ну а богиня Немайн — ворон-оборотень. Кровь — "река меча". Вывод: "Чайка реки меча" — Немайн. Такая речь звучит весьма возвышенно. Развивает образное мышление — при составлении и логическое — при восприятии. А при некоторой ловкости позволяет дать многоплановую информацию. Кеннинг "Радующая осу трупов", например, можно отнести к Эйлет. И при прямой расшифровке он значит просто «воительница». Раз она с учений. Но — "оса трупов" — ворон. Ворон — Немайн. Полный смысл кеннинга: "Воительница, радующая Немайн". Три слова без шифра, три с шифром. А настоящие поэты и больше смыслов вложат, получится коротко и емко. Идея языка, загадочно-мистического для профанов и легко понимаемого посвященными, органично воспримется детьми и солдатами. Первым интересно, вторым полезно. Кеннинги длиннее, но расшифровать их чуть сложнее, чем обычный код.