Алексей Лукьянов - Цунами. Книга 2. Узел Милгрэма

Здесь у Химейера тоже нашлась работёнка.

Первым рухнуло здание банка. Вторым — муниципалитет и располагавшаяся в том же здании городская библиотека. За ними последовал центральный офис полиции.

— Куда это он? — спросил командир штурмовой группы, когда бульдозер вдруг развернулся и устремился вдоль по Тополиной улице, на которой сплошь стояли дорогие таунхаусы.

— Кажется, я знаю, — пробормотал шериф. — В конце улицы — дом покойного мэра.

— А вдова? — испугался Майк.

— Мы всех эвакуировали, Майки, успокойся. А у тебя кто-нибудь дома остался?

Дома у Дочефа тоже никого не было. Бет ещё не вернулась из колледжа, жена гостила у родителей. О, боже, что скажет Сьюзен, когда она вернётся?

Конечно, всё имущество было застраховано, но пока вся эта финансовая махина провернётся? А компаньоны? А договоры?

А Джордж? О Джордже Майк вспомнил совершенно некстати, но с этого момента думал только о нём.

В это время бульдозер развалил дом покойного мэра и направился к дому члена городского совета Томпсона. За Томпсоном Марвин раздавил дом директора банка Тимса. Как, наверное, будут жалеть чиновники из муниципалитета, что селились так компактно — корпоративная застройка.

Химейер не рушил все дома подряд, он берёг горючее, которое, по идее, у него давно должно было закончиться. Видимо, что-то там Химейер доработал в конструкции своего танка.

Заключительным аккордом в этом урагане был, разумеется, особняк Дочефа. Майк плакал, когда смотрел, как неторопливо и тщательно работает Химейер, разрушая его основательный, построенный не из сэндвич-панелей, а из настоящего кирпича дом.

Кое-как справившись с капитальным жильём своего заклятого врага, Химейер будто обессилел. «Коматсу» стоял на обочине, громко тарахтя на холостом ходу. Полицейские начали постепенно подтягиваться к трактору, надеясь, что теперь уже всё закончилось. Но когда до бульдозера оставалось совсем немного, двигатель снова взревел, и Химейер вновь развернулся на сто восемьдесят градусов. Его цель была недалеко, за торговыми павильонами. Это была заправочная станция.

Теперь, когда все дома его недоброжелателей отчаянный автомеханик раздавил, ему, видимо, уже не страшно было умереть. Взрыв резервуаров с бензином тоже нанесёт непоправимый ущерб Грэнби.

И Химейер поехал прямо через павильон, надеясь, что работающий уже через раз мотор (горючее заканчивалось, да и пробитый рикошетом радиатор уже давно не охлаждал воду) дотянет до цели.

Рухнувшая крыша павильона накрыла трактор, и вскоре весь город погрузился в тишину. Только в небе всё ещё стрекотал вертолёт.

Тишина стояла ещё три часа.

Джордж вернулся в город, когда местные жители уже покидали его.

— Что случилось? — спросил он, остановив встречный «ниссан».

— Химейер свихнулся, — ответила женщина, сидящая за рулём. — Разрушил весь цементный завод, сейчас за город принялся.

— Что?

— Парень, убирался бы ты подобру-поздорову. Я на газовой станции работаю, если он туда въедет на своём танке — от города только щепки останутся.

Разумеется, Джордж не послушал её. На въезде в город его остановил патрульный, Джозеф.

— Заворачивай оглобли, Джордж, в городе спецоперация проходит.

— Джо, я знаю. Мне срочно нужно домой — у меня щенок дома голодный.

Джозеф был заядлым собачником, и животных любил больше, чем людей. Он сказал:

— Только быстро — туда и обратно.

— Конечно, Джо. Спасибо, Джо!

Домой, конечно, Джордж не собирался. Он въехал прямо на территорию бывшего завода. Из всех зданий здесь осталось только одно — автомастерская Марвина. Рядом с разрушенной стенкой Джордж и остановил свой «эскорт».

Внутри тоже царила разруха. Пол был засыпан штукатуркой и выпавшими из стены панелями, двутавровая балка, по которой двигался тельфер, оказалась вырвана из капитальной стены, и изогнулась в сторону пролома. Тросы змеились в строительном мусоре и тянулись куда-то далеко на улицу, будто Марвин, выезжая на своём бульдозере — а именно бульдозера и не хватало в ангаре, пристроенном к мастерской — забыл отцепить крюк.

— Что же ты наделал, Марв, — пробормотал Джордж, и прошёл дальше, в каморку, где Химейер порой оставался ночевать.

Здесь Егор увидел конверт, приклеенный к микроволновке. На конверте крупными печатными буквами было написано: «Для Джорджа».

Внутри лежали права и полис социального страхования на имя Марвина Джона Химейера, его солдатский жетон, и небольшая записка.

«Парень, теперь ты сам по себе. Надеюсь, ты простишь меня.

Говорят, в Малайзии есть такая болезнь — амок. Когда человек внезапно бежит и рушит всё на своём пути. Почему это происходит — до сих пор неясно. Некоторые думают, что это происходит из-за стыда, который человек не может терпеть. Мне очень стыдно, что я ничего не смог сделать и ничего не смог доказать этим людям.

Права и полис теперь твои. Надеюсь, ты достаточно умён, чтобы тебя не поймали.

Твой друг М.»

И всё, весь листок.

В этот момент Джорджа вновь накрыло. Он сидел за столом и в цементной пыли рисовал и рисовал треклятую схему, пытаясь докопаться, какую систему должна была предохранять эта странная цепь.

За этим занятием и застал его Дочеф.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Майк.

— Я… — Джорджу мешал говорить комок в горле. — Я привёз договоры.

— Можешь ими подтереться. Видишь, что ты натворил?

— Я?

— А кто — я? Если бы не ты, этот старый идиот давно бы уже сдался, и убрался отсюда в ад, откуда он и пришёл.

— При чём здесь я?

— Убирайся! Убирайся отсюда, иначе нагрянут федералы, и у меня с тобой будет ещё больше проблем.

От жалости к Марвину и недоумения перед несправедливыми обвинениями Майка у Джорджа в горле образовался ком, ни проглотить, ни выплюнуть. Не говоря более ни слова, с конвертом в руке, Егор обошёл Дочефа и, не оборачиваясь, пошёл к своей машине. Ему казалось, что надо пройти с прямой спиной и не спотыкаться под ненавидящим взглядом бывшего босса. Но глаза застилали слёзы, и он пару раз чуть не упал, запнувшись о размотавшийся из тельфера трос.

— Стой, — окликнул Майк Джорджа, когда тот готов уже был сесть в машину.

Дочеф выбрался из руин и подошёл к «форду».

— Ты думаешь: вот, такой плохой хозяин, испортил жизнь рубахе-парню, да? Ведь он тебе именно так всё рассказал, верно? По глазам вижу, что да.

— Но ведь земля… она его.

— Его земля была там, за забором. Он продал её полгода назад, перед тем, как ты здесь появился. Мы расширили производство на своей же территории, потому что Марвин всё время задирал цену вверх, ему казалось, что его обманывают. Поэтому мы и отказались от его земли: сам видишь, как тут тесно… — Майк обвёл рукой пространство завода и осёкся. — Как тут было тесно. А Марвин продал землю за четверть миллиона, и на эти деньги, видимо, приобрёл железо, оружие, шпионские примочки, и варил этот панцирь. Ты понимаешь? Вместо того чтобы признать, что ему здесь не рады, он потратил двести тысяч долларов на то, чтобы поквитаться за старые обиды. И ты хотел уехать отсюда с этим человеком?