Владимир Поселягин - Осназовец

— Вот эти двое мне интересны, — сказал я и, посмотрев на особиста, попросил: — Вызовите их.

Тот вернулся через пару минут с двумя парнями в красноармейской форме, но без знаков различия. Бритые под ноль, практически одинаковые лица, фигуры и движения. Они были очень похожи.

— Подойдите и встаньте у стены, — велел я им.

В течение некоторого времени я задавал им вопросы, пытаясь вывести из себя, но те отвечали спокойно. Характеры у обоих присутствовали, главное, у них были выдержанность и спокойствие, лучшие качества снайперов.

— Беру этих, оформляйте перевод, — велел я особисту.

— Сделаем, — кивнул тот.

После этого начиркав у себя в блокноте адрес, я передал его одному из парней, сказав:

— Прибудете по этому адресу завтра к обеду.

После этого мы покинули с Толиком школу снайперов и покатили ко мне домой, мне требовалась его помощь.

НКВД, кабинет капитана госбезопасности Ремизова, это же время.

— А вот это доклад группы наружного наблюдения, — протянул лейтенант Абросимов несколько листов, достав их из папки. — Объект дважды покидал квартиру, но он просто гулял. Как сообщили наблюдатели, гулял бессистемно и проверял, есть ли за ним хвост. Наши себя не выдали. По-видимому, Объект успокоился и, возможно, вскоре встретится со своим контактом.

— Ясно, — кивнул Ремизов, читая доклад. — Это все, или еще что-то?

— Есть по Москалю, которого вы курируете. Вернее, это сообщение от майора госбезопасности Лучинского. Вот оно.

Ремизов взял листы бумаги с докладом. Прочитав один раз, он тряхнул головой в непонимании и начал вчитываться в текст сообщения еще раз. Через некоторое время кабинет потряс взрыв отборного мата.

— …ну, ловкач, как все перевернул, — под конец успокоившись, хлопнул открытой ладонью по столу капитан.

— Что-то случилось? — уточнил лейтенант. Ему Москаль нравился, поэтому он обеспокоился, что у того могут возникнуть проблемы.

— Случилось? — глубоко вздохнув, переспросил тот. — Хитрожопость у него случилась, вот что.

— Опять что-то натворил?

— Можно сказать и так, — Ремизов, еще раз перечитав доклад, задумался и, чему-то хмыкнув, пробормотал: — Все-таки какой хитрец!

— Да что он сделал-то, товарищ капитан?

Откинувшись на спинку кресла, тот задумчиво посмотрел на лейтенанта и ответил:

— Аферу он устроил, но законную аферу. Сам знаешь, что у него в собственности был дом.

— Был?

— Он его вчера на мачеху переписал, объяснил, что не хочет оставлять их без всего, если погибнет. В принципе, правильная мотивация. Так вот. Он подал заявку на имя Лучинского и передал весь нижний этаж на баланс его части до конца войны. Как ты знаешь, он решил набрать себе людей в группу со стороны. Ну, в принципе, мы это и предполагали, но жить они будут у него дома, причем на нашем балансе. Свой мотоцикл и лошадей с повозкой он также передает на баланс части Лучинского, но с возвращением по окончании войны или замещением в случае утери. В общем, у него все останется по-прежнему, но в доме теперь будут жить бойцы, которых он переводит в наше подразделение, и на нашем балансе, мотоцикл тоже останется у него, так как он будет, вернее уже приписан к этому подразделению — и все это за наш счет. То есть и питание людей, а также лошадей, и их обеспечение — все это на нас. Даже подал заявку на проведение телефона дежурному и на разрешение набрать двух пожилых соседей на службу.

— А их зачем?

— Один будет заниматься доставкой продуктов в эту организующуюся точку на приписанной повозке и следить за лошадями. Другой дежурный будет отвечать на телефонные звонки. Оба пожилые. Для службы они не годятся, а вот так вот, как привлеченные вольнонаемные, в самый раз.

— Будете подписывать?

— Тут от меня уже ничего не зависит, — ответил Ремизов. — У Лучинского вполне хватит полномочий принять это решение без меня, только поставили в известность. И он принял, теперь нижний этаж этого дома находится на балансе его части. Уже наверняка зам по снабжению выехал на место, принимать новое имущество и подготавливать его к приему новых постояльцев.

— Да-а, — протянул лейтенант. — Хитрый выверт.

— Евгений в своем репертуаре, но в чем-то он прав. Своей семье помог, теперь, в связи с арендой, их жизнь улучшится, кормление рассчитано на всех, своих сестер он оформил как обслуживающий персонал, с иждивения-то с них сняли с появлением матери.

— Так и в чем он не прав? — не понял лейтенант. — Вроде все правильно сделал. У нас своя точка появилась в удобном месте, причем которая будет всегда на связи, выдал транспортные средства и набрал людей. То есть помог не только себе, но и соседям. Разницы особой нет, где будет располагаться отряд, на базе Лучинского или тут, тоже в подчиненном ему имуществе. Со всех сторон плюсы.

— Да тут все дело в том, как ему вообще пришло в голову так сделать?

— Но он же хохол, вы его сами так называете, а как говорит Евгений, «когда родился хохол, еврей повесился, а татарин заплакал».

— Да, поговорка в самую суть, — согласился хмыкнувший Ремизов. — Пусть устраиваются. Если что, нам та точка самим пригодится, а группу Москаля отправим к Лучинскому, где ему и самое место. Но позже, не сейчас.

— Понятно, — кивнул Абросимов и достал следующий лист.

— А это что?

— А это докладная записка на ваше имя уже от Москаля. Я изучил ее и считаю, что составлена она с умом и вполне в духе Евгения.

— Давай на словах.

— Он предлагает перевести работу над бандами в Москве и Московской области под нашу юрисдикцию, якобы под видом борьбы с вражескими агентами, а уголовный мир крепко подставился, помогая немцам, и под этим прикрытием заниматься арестом общаков воров. Там ведь и золото есть, и драгоценности, а это будет немалый вклад в нашу оборону. Новые танки, станки и техника.

— Хм, интересное предложение, — заинтересовался Ремизов и взял листы докладной записки. — Это, похоже, он так у меня извинения просит, подкидывая интересную и, надо признать, нужную работу. Ладно, прощаю.

Через некоторое время Ремизов, прихватив с собой папку с докладной запиской Евгения Иванова, который у них проходил как Москаль, направился к наркому. Предложение было действительно интересное, и требовалось получить на это разрешение.

За двадцать минут мы добрались до моего дома, хотя о чем это я, он еще вчера перестал быть моим. Были у меня причины так поступить, очень веские причины. А то, что я могу погибнуть и родственники останутся без помощи и будут бегать все переоформлять — это так, отговорка. Лучше уж сразу все на них переделать, и пусть живут счастливо.