Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— Заметил он нас? — спросил Граф, поднявшийся за мною следом.

— Вроде — нет, но догадывается. Так что, скорее всего, скоро придется к утру ждать гостей.

Прошел еще час. Ничего больше не происходило. Солнце клонилось к закату. Тени становились длиннее. Я приказал готовиться к ночи. Выставил посты. Верещагин продолжал слушать эфир, который вдруг ожил, но в нем не было ничего, что касалось бы нас.

Я поднялся на башню. Цой сидел в проломе, наблюдал за долиной. Его «СВД» лежала наготове, но сам он смотрел не в прицел, а в бинокль. Похоже, целей для выполнения своих непосредственных обязанностей он не наблюдал.

— Что видно? — спросил я.

— Ничего, командир… Птицы… Дымка… Дорога пустая.

Я сел на камень, прислонившись спиной к парапету. Солнце медленно опускалось за хребет. Небо на западе наливалось оранжевым, потом красным. Красиво. Если бы не обстоятельства — можно было бы любоваться.

— Как думаешь, командир, — спросил снайпер, — пришлют они свои вертушки?

— Пришлют, но уже не сегодня. Сегодня Харрисон будет думать, сопоставлять, прикидывать хрен к носу. Может, запросит у командования ВВС бомбардировщики, а может, попробует обойтись своими силами. Может, согласует акцию с южанами, может, нет. Он же разведчик, должен понимать, что чем длиннее цепочка согласований, тем хуже результат. Бюрократия — она и в Штатах бюрократия.

Кореец кивнул, промолчал. Он вообще был немногословен. Это и понятно, снайпер — профессия требующая выдержки и умения держать рот на замке. А вот меня что-то понесло на разговор, надоело только команды отдавать.

Смеркалось. Я спустился с башни, прошелся по стенам, проверил посты для проформы. Палец стоял на западной стороне, у пролома. Чуб засел на северной, всматривался в сумерки, охватившие уже всю долину.

— Как обстановка? — спросил я у него.

— Тихо, командир, — проговорил он. — Даже птицы замолчали. Только цикады.

— Это хорошо. Значит, никто не идет пёхом, иначе бы пернатые всполошились.

Ночь опустилась быстро, как нож гильотины. Небо налилось густой синевой, усыпанной крупными звездами. Костра не зажигали. Опять ели холодную тушенку с галетами. Пили воду из фляжек — ржавую, с запахом камня, но никто не жаловался.

Я сидел на башне, смотрел на юг. Там, далеко, за джунглями и горами, была американская база, где засел полкан, которого я вынужден был отпустить. Это он вызвал сегодня «Бёрд Дог». А завтра вызовет боевые вертушки, если не «В-52».

Сегодня можно было поспать чуть подольше, но уснул я не сразу. Лежал и слушал, как внизу разговаривают «черные тигры», свободные от дозора. Бык что-то рассказывал, а остальные ржали. Шугануть их что ли, чтобы не демаскировали. И с этой мыслью я уснул.

— Командир, эфир ожил, — разбудил меня Верещагин.

— Что говорят? — спросил я, зевая.

— «Бёрд Дог» вызывает «Кардинал», — зачитал он по блокноту. — Передает: «Фокстрот-семь-ноль, зона четыре. Объект подтверждаю. Следы свежие, личного состава не вижу. Запрашиваю Танго-Чарли. Прием».

— И что на это ответили?

— «Кардинал» — «Бёрд Дог». «Понял вас. Оставайтесь на связи. Передаю на „Хилл-три“. Ожидайте». И все. Больше ничего.

— Ждут, — сказал я. — Согласовывают.

Я поднялся, разбудил Громова, Пальцуна, Чубарова и Семенова. Приказал занять позиции. Цой так и ночевал на верхушке башни, рядом со своей снайперской винтовкой Драгунова. Григорьев и Косарь на часах. А вот где Румянцев?

— Эй, мужики! — окликнул я готовящихся к бою «тигров». — А где Граф?

Палец пожал плечами, потом как-то неуверенно показал на западную стену. Косарь мотнул головой в сторону арки. По их лицам было видно, что «черные тигры» и сами озадачены загадочным исчезновением своего шефа.

— Не видел, командир, — откликнулся Коса. — Может, на стене?

И хотя графу там нечего было делать, я все же поднялся на западную стену. Как я и подозревал, Румянцева там не оказалось. Только Чуб стоял у парапета, вглядывался в предрассветную мглу. Я спросил у него:

— Граф не проходил?

— Нет.

Я спустился во двор, заглянул в каземат. Там лежали только, оставленные партизанами, ящики с патронами и гранатами, да запасная рация стояла в каменной нише. В углу, где спали «тигры», циновки были скатаны. Все, кроме одной, на которой спал Румянцев.

Вышел во двор, обогнул форт по внутреннему периметру. За башней, у восточной стены, возвышающейся над обрывом, тоже никого не было видно. Я уже хотел вернуться, когда заметил на камне темное пятно. Это была кровь. Совсем свежая, еще не впиталась.

Я кинулся по следу. Капли вели к пролому в восточной стене. За ним как раз был обрыв. Я выглянул. Внизу, метрах в десяти, на узком карнизе, ничком лежал человек. Да мать же их, «тигров», за ногу… Проворонили его сиятельство!

Спустился, цепляясь за выступы. Карниз был узкий, скользкий от росы. Румянцев лежал на боку, подтянув колени. Рубашка на спине пропиталась кровью. Я перевернул его. Он был жив. Дышал, хотя и тяжело, с хрипом. Глаза закрыты. В боку ножевая рана, на вид, глубокая.

В стороне, примерно, в метрах двух от графа, валялось еще тело. Это был южанин в форме ВСРВ. На вид, молодой, лет двадцати, не старше. Дохлый. Горло перерезано. Рядом обнаружился нож Румянцева.

Я присел, взял графа на руки. Он застонал, но не очнулся. Понес его наверх по узкой тропе, вьющейся над обрывом. Камни то и дело осыпались под ногами. Я добрался до пролома, перевалил его через край. Положил на камень.

— Чуб! — крикнул я. — Сюда! Быстро!

Чубаров прибежал, увидел кровь, охнул. Присел рядом, пощупал пульс. Нахмурился. Видать, дело было плохо. Эх, ваше сиятельство, как же вы позволили какому-то сопляку себя зацепить?..

— Живой, но много крови потерял… — сказал Чуб, разрывая рубашку Румянцева. — Рана глубокая. Надо перевязать. И сделать укол.

— Сделай все, что нужно. Потом снеси в подвал. Пусть там полежит. И не отходи от него ни на шаг.

Чубаров достал из подсумка бинт. Я тем временем вернулся под обрыв и осмотрел мертвого южанина. Наверняка, разведчик. Пробрался по скалам, пока мы были заняты, проник во двор. Граф его заметил.

Поднимать тревогу было поздно. Румянцев выхватил нож. Южанин — тоже. Схлестнулись. Драка вышла короткой. Разведчик попытался свалить, прыгнул в пролом. Граф за ним. Спустились к карнизу и здесь, его сиятельство сплоховал. Пропустил удар в бок.

Падая, сделал выпад, перехватил клинком горло