Дмитрий Беразинский - Красный опричник
Узнав о том, что до начала войны с Германией остается два с половиной года, Сталин огорчился. Он надеялся, по крайней мере, на пятилетку. Положа руку на сердце, он так до конца и не поверил в чудесное появление Андрея Волкова в качестве исключительно русского предтечи, спасителя Отечества. И даже годы, проведенные в духовной семинарии, не способствовали развитию этакой религиозной доверчивости. По натуре Вождь был прагматик до мозга костей, и полностью отметать мысль о чьей-то грандиозной провокации отметать не стал.
— Товарищ Берия, — обратился он к наркому внутренних дел, — я попрошу вас взять это дело на свой личный контроль. Определить узкий круг лиц, которым будет доступна информация о новых технологиях, тщательно все проверить. Если в полугодичный срок все, что предсказывает товарищ Волков сбудется, то темпы исследований и производства жестко форсировать.
Глядя своими тигриными глазами в лицо Андрея Константиновича, он резюмировал:
— Было бы очень легкомысленным поверить сразу во все то, что вы нам рассказали, но было бы вдвойне беспечно, даже преступно, отмахнуться от вашей информации. Прошу в кратчайшие сроки подготовить развернутый обзор: что из того, чем располагает наш таинственный товарищ Волков на своем не менее таинственном хранителе информации мы в состоянии производить. Что мы способны производить при условии не слишком глобальных исследований. Что нам понадобится на будущее.
Он закончил набивать трубку, разжег ее и задумчиво затянулся.
— Возможно, товарища Волкова имеет смысл сделать вашим заместителем.
— Но у меня ведь уже назначен Меркулов…
— Одним из ваших заместителей! — поправился Сталин, — по-вашему, товарищ Берия, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, не стоит создать при наркомате внутренних дел нового управления? По-моему, стоит. Тем более, что по рассказам товарища Волкова, у него по части управления имеется солидный опыт. А у нас с вами наблюдается жестокий кадровый голод.
— Логично! — отозвался Берия, — о новом управлении стоит подумать и в кратчайшие сроки что-то решить.
Сталин пустил несколько колец дыма и вновь посмотрел на Андрея Константиновича.
— Товарищ Волков! Вы подождите, пожалуйста, в приемной. Нам с Лаврентием нужно кое-что обсудить.
Андрей Константинович согласно кивнул и покинул кабинет. Вождь тотчас перешел на грузинский язык и непривычно яростно жестикулируя, произнес:
— Не нравится мне все это. Ты точно уверен, что он — не наймит буржуев? Вдруг, в каком Массачусетсе изобрели что-то, на несколько шагов опередившее наше время?
Берия скептически посмотрел на Сталина из-под пенсне. Затем пожал плечами.
— Не думаю. Слишком уж он опережает нынешний уровень развития техники. Этот аппарат ценен и как сам по себе — как супермеханизм для вычислений; но также ценность его гораздо выше для нас, что он представляет собой некое хранилище знаний, накопленных нашими потомками. Андрей Константинович мне показал чертежи и снимки стратегического бомбардировщика… по-моему, Ту-160. Что тут можно сказать? Хищная птица, почти в двести тонн весом на реактивной тяге — точно по Циолковскому.
Сталин прищурился.
— А вы уверены, товарищ Берия, что наш незнакомец показывал вам чертежи реального бомбардировщика?
— Там была даже видеохроника! — буркнул Лаврентий Павлович.
В тридцатые годы слово «видеохроника» еще имело некий авторитет последнего довода. Это спустя шестьдесят лет на компьютерах будут топить «Титаник» и изображать «терминатора» в натуральную величину. Тогда практически единственным приемом кинематографистов был «монтаж», а каким монтажом можно заставить полететь стратегический бомбардировщик? Это ведь не ступа Бабы-Яги, которую можно подвесить на веревочках! Кстати, подвешенными на веревочках снимали в СССР флаеры в фильме «Гостья из будущего», датируемого 1984 годом. Тем самым, когда вышел легендарный первый «Терминатор».
Просим извинить читателя за краткое погружение в историю кинематографа. За это время в кабинете Вождя Народов не случилось ничего, заслуживающего внимания. Сталин еще раз прокрутил в памяти свои сны, а Берия послушно искал противоречия в рассказах Волкова.
— Ты редко ошибаешься в людях, Лаврентий! — наконец произнес Иосиф Виссарионович, — я тоже редко. Но здесь особый случай. Имеем ли мы с тобой право безоговорочно довериться этому человеку и тем самым поставить под угрозу развитие нашей страны?
— Можно сделать по другому! — быстро предложил Берия, — в течение, скажем, полугода мы не предпринимаем никаких кардинальных изменений. Волков работает моим заместителем и готовит почву для перехода на новые приоритеты… а если за полгода сбывается все, что он предрекал, то…
— Отличный план, Лаврентий! — одобрил Сталин, — превосходный! За одним исключением. Если то, что говорит этот Андрей Константинович, правда, то полгода — неоправданно большой срок. Я бы рекомендовал три месяца. Что он там напророчил на начало года?
— Да он как бы ничего и не упоминал о начале года, — задумался Берия, — а если и говорил, то совсем немного. В феврале должно уйти в отставку правительство Стоядиновича… буквально через пять дней англичане должны прибыть в Германию на переговоры относительно сотрудничества промышленников…
— Они так это называют! — фыркнул Сталин, — а мы это называем совсем по-другому! Дальше, Лаврентий!
Берия послушно покопался в памяти.
— Пятнадцатого марта войска немцев войдут в Прагу. Поэтому, закончившиеся в тот же день переговоры о необходимости развитии торговли между Германией и Британией англичане не обнародуют. В середине апреля Чемберлен в ответ на наше предложение о трехстороннем договоре (СССР, Англия, Франция) ответит: «Я скорее уйду в отставку, чем подпишу договор с Советами!»
— И не удивительно! — недовольно кашлянул Иосиф Виссарионович, — эта английская сволочь со своей политикой непротивления Германии поставила всю Европу в очень неудобное положение. Он что, не чувствует, чем это все пахнет?
Берия мягко произнес:
— Волков утверждает, что в мае сорокового года ему придется подать в отставку. Его заменит некто Уинстон Черчилль…
— Потомок герцогов Мальборо? Тот, что постоянно критикует Чемберлена?
Лаврентий Павлович кивнул.
— Волков предрекает ему стать «спасителем короны». Товарищ Сталин, так что, продолжать? В июне…
— Довольно! — произнес вождь, — судя по всему, у нас в июне будут другие заботы. Ты, Лаврентий, сказал о том, что пятнадцатого марта немцы должны войти в Прагу. Думаю, этого будет достаточно, чтобы поверить нашему незнакомцу. В течение же оставшихся двух месяцев необходимо сделать все для того, чтобы переход нашей промышленности на военные рельсы возможно было совершить даже без малейших задержек.