Пётр Макаров - Часовщик
Ф-фу, вроде бы вырвались. Разворачиваю Перса, уделяю чуть больше внимания ране на ноге. До того только приглушал боль чуть-чуть. Не такая уж и критичная рана - всё-таки, наголенник я не зря надевал, придержал он клинок. Оглядываю Савву - вроде цел. А дальше начинается развлечение в стиле, столь любимом засадными полками, и прочим спецназом - стрельба в спину. Лук у меня неплохой, только и перерывов между выстрелами, чтобы дрожание его плеч унялось до допустимого. Бью обычными "противопехотными" - с самыми дешевыми и массовыми наконечниками. Зато стрелы мои, не раз ими бил, ощущение "проводки" - стопроцентное. Спину далеко не так хорошо бронируют обычно, как грудь, да и бить стараюсь в относительно открытые места. По дуге с центром вашего покорного слуги растет буквально кровавая дуга, да и Савва в меру сил и умения помогает. Где он не достигает успеха, скажем, если тегиляй хорошо в соли выварен, помогаю я. Представьте себе пулемет в тылу наступающей плотным строем колонны - похожий эффект. Магазинная несамозарядная винтовка такого не даст. Кое-кто пытается развернуться - но у меня ведь и бронебойные есть - м о и, с мягким тонким медным аэродинамическим наконечником, и добротным основным - с плоским, чтобы не рикошетил, торцом.
Как раз уже срезни кончались, когда стало ясно - победа наша, безоговорочно. Вражеский строй пройден уже в нескольких местах, литовцев окружают и зажимают даже не в клещи - в полноценное окружение. И всё, трындец котенку - было нас поровну примерно, да осталось московско-тульского войска куда больше. Кой-кто из литвы еще пытается сопротивляться - но их выбивают стрелами и саблями. Будь ты хоть сто раз великий фехтовальщик, когда зажимают с трех сторон - смерть верная.
Сижу, никого не трогаю, примус починяю. В смысле, себя и Савву - его достали, всё же, в икру. Чтобы вообще целым выйти - нужен доспех вроде Максимиллиановского, с толстыми пластинами. Вариан попроще - кираса, желательно с ребром посередке - чтобы зазор до тела был. Но тогда тебя или конь не поднимет, или стрелять не сможешь. Наши доспехи по идеологии - как средний танк. В меру защищен всадник, не слишком ограничена подвижность. И то, это для неслабых телом, вроде меня и Саввы. Даже и нам плечи оттягивает к концу дня здорово, это при гренадерских габаритах и постоянной практике в кузне у Саввы. У меня - при подпитке "ци". Один хрен, безо всякой драки после хорошей тренировки тело прямо гудит.
Забавно, опять попал в "небоевые". Отрядили нас к воеводе, доставить пленных. Не слишком почетно - но кто-то это должен делать, почему бы и не легкораненым бойцам?
Воеводский лагерь - это действительно лагерь, не стоянка, как у нас. Шатры никто не разбивал еще, едва съехались.
Пленных мы привезли всего пятерых - всё же, большая часть литовцев полегла, или очень серьезно ранена. Начни такого допрашивать - окочурится, даже если довезешь.
- Будешь говорить? - воевода, кажется, готов хоть сам языки развязывать. И то сказать - явно не с основными силами мы столкнулись, так - более-менее сильный передовой отряд. Поместье какое неожиданно, с налету взять, отряд, вроде нашего, при удаче, не более. А побили близко к Туле, значит, основное войско тоже недалеко. И к моему поместью, кстати, тоже. Не до игр в права человека сейчас, нужна информация о положении противника - быстро нужна.
- Дай-ка его мне, воевода. Попробую разговорить.
Кат воеводин смотрит как-то странно - не из почетных работенка. А мне, почему-то, безразлично сейчас - зато, кажется, сумею разговорить, даже и побыстрее, чем штатный палач.
Как-то странно смотрит воевода - я что, отлил прилюдно, что ли? Да наплевать, нужно дело сделать, общественное же мнение, как обычно, не спрашивают. Степан Авдеич, после кивка воеводы, толкает ко мне уже "подготовленного", в одних штанах, пленного.
- Савва, шило моё дай. - всегда с собой у меня малый ремонтный комплект - шило, дратва, куски кожи, ну и из слесарного кое-что. Доспех поправить, ремни поврежденные сшить у упряжи, чтобы не остаться небоеспособным после первой же сшибки. Вот и сейчас пригодится.
Зачем нам грубые, европейские пытки? Есть ведь у человека немало зон повышенной чувствительности. Обхватываю пленного, так чтобы мои кисти на локтях лежали. Шило в левой руке, ищет слабо прикрытую точку на локтевом суставе.
- Савва, ремень ему в зубы, быстро!
- Ы-ы-ы! - а как ты хотел, дорогой, это средневековье, христианское милосердие здесь не все и в церкви блюдут. Ну, может, не милосердие, а заповеди - но время, один хрен, не блещет гуманностью. Глаза у пленного - молодого еще парня - демонстрируют упорное нежелание говорить. Прямо мальчиш-Кибальчиш какой-то, из советских легенд для младшеклассников. Зрачки расширены, но еще не сломан, стойкий наш. А ежели так?
Очень показательно п о т о к в его руке бьется. Ловлю амплитуду и место, пытаюсь так же раскачать на правой. Никогда не видели, как лупоглазыми становятся? Я вот увидел - стойкость стойкостью, а боль болью.
- Это, сученок, еще побег только. Ща цветочки пойдут. - уже почти на одном наитии, кладу руку на черепушку, благо щенок без шапки. "Когтями", да прямо по самой чувствительной части организма - мозгу, стараясь модулировать сигнал наподобие того, как в правом локте получилось. Только бы с ума не сошел - мозг, он штука нежная, не зря черепом прикрыт.
- Водичкой полейте-ка его, сомлел. - салага лежит, распространяя характерный запах. Отрубился, сердешный, от боли. Вроде бы, учитель нашего тренера по карате такое мог, и вовсе дистанционно - но тут уж, чем богаты, тем и рады. Не в бою, так при допросе пригодилось.
- Что, тварь дрожащая, усрался? - приближаю голову, так, чтобы быть нос к носу, и уже шепотом:
- Это только начало. Ты молчи подольше, я из тебя еще душу выну, да в саблю заточу! Да потешусь перед тем - душа-то уже беззащитна будет. Так что Хель прямо здесь тебе устрою, Морене и утруждаться не надо будет. - беру с оголенной груди крестик, зажимаю в кулаке.
- Не помогут тебе никакие обереги. Я вот сейчас тебя прокляну, и душу твою возьму. Беспрестанна мука твоя будет, никакие службы церковные не помогут. Да еще для тебя анафему выбью, специально у самого светлого святого отца, что силой от господа нашего благословен. - а вот теперь уже в полный голос:
- Будешь, сучий сын, говорить? - торопливое кивание головой в ответ. Кажется, получилось.
Выясняется, что основные силы еще не рассыпались, осадив неслабо укрепленное поместье. Несколько гонцов разлетаются по другим точкам сбора - предупредить меньшие отряды, вроде суворовского. Умные люди здесь службу налаживали - для осады помещики собрались бы в Туле, а для таких вот налетов предусмотрены свои места, поближе к направлению угрозы. Мы срываемся уже с "большим полком" почти ровно на юго-запад, стремясь успеть, пока враг сам на месте топчется. Сразу скажу, успели.