Сергей Бузинин - «Генерал Сорви-Голова». «Попаданец» против Британской Империи

Об изложенном доношу Вашему Высокородию

Пристав Александровской полицейской части города Одесса

Болеслав Карлович Рацишевский

Через день после того, как прокурор Одесского окружного суда распорядился об аресте и заключении под стражу в тюремный замок подозрительного субъекта, назвавшегося Львом Троцким, к электрическому кондуктору при Одесском градоначальстве Михаилу Вольфовичу Винницкому прямо посреди улицы подошел странный человек в хорошем английском костюме. Правда, даже в модной одежде выглядел он, словно витязь в тигровой шкуре.

– Я Дато Туташхиа, – без предисловий отчеканил витязь. – Тебя знаю, ты – Михо, друг моего друга. Сейчас его Львом Троцким зовут, ты его как Сандро Лопатина знал. Где Льва найти? Видеть его хочу.

Услышав имя человека, стоящего у него на пути, Винницкий невольно вздрогнул, а почувствовав на себе пронзительный, отдающий могильным холодом взгляд, вздрогнул вновь. Он многое знал о владельце звучного имени, и первое, что значилось в списке этих знаний, – визитер очень опасен. Гораздо опаснее любого из знакомых ему одесских налетчиков.

Конечно, Тифлис – не Мадейра, и из далекой губернии регулярно доносились рассказы о лихом джигите, творившем справедливость в Кавказских горах.

Вот только помимо новостей из тех мест городская молва разнесла слух, что днем ранее кто-то пришел в дом кавказского купца Нодари Цхададзе, человека с очень нехорошей, даже по меркам Винницкого, репутацией. И застрелил его. Участь покойного разделили и трое его охранников.

При этом личность убийцы тайны не представляла: домочадцам Цхададзе он с исключительной вежливостью представился как Дато Туташхиа и объяснил, что смерть хозяина дома – месть за брата, убитого по приказу покойного.

Ну а тот факт, что Дато Туташхиа гуляет сейчас по центру Одессы, ничуть не опасаясь преследования полиции, сам по себе свидетельствовал о его редкой выдержке и самообладании.

– Я стесняюсь спросить, как мне вас называть? – с некоторой бравадой поинтересовался Винницкий. – Надеюсь, вы не обидитесь за «князя»? Сдается мне, что не всякий князь – грузин, но вот всякий грузин – князь!

– Женщина болтает, мужчина дело делает! – отрезал грузин. – Мы не про прозванье мое говорим, а где Льва искать. Я уже второй раз спросил, третьего не будет. Говори, ну!

Винницкий исподлобья взглянул на собеседника и решил, что игра в незнание может обойтись слишком дорого. Подсознание упорно подсказывало начинающему бандиту, что если этот грузин когда-нибудь вдруг узнает об обмане, то непременно вернется. И тогда враля ждет совсем незавидная участь.

Помятуя об обычае обезглавливать гонца, принесшего дурную весть, Винницкий, раздумывая, как бы помягче сообщить об аресте Троцкого, прикурил папиросу.

– Ай, шени деда! – взъярился абрек, раздосадованный затянувшимся молчанием. – Зачем молчишь? Про хорошее не спрашиваю, а если плохое знаешь – скажи!

Что бы ни думал в этот момент Миша Винницкий, он рассказал опасному визитеру и о решении прокурора, и о тюремном замке, и о расписании движения конвойных команд. В общем, поведал все, что знал, лишь бы поскорее расстаться с неприветливым собеседником.

Правда, тут же решил посоветоваться о ситуации со старшими и более опытными, чем он сам, людьми.

В одном из маленьких двориков Молдаванки, где-то возле Госпитальной улицы неподалеку от Еврейской больницы, стояли друг напротив друга два человека.

Они были очень похожи. Одеты почти одинаково – в парусиновые светлые пары, шляпы-канотье и лаковые башмаки. У обоих имелись трости с литыми набалдашниками, кружевные носовые платки в нагрудных карманах и шелковые галстуки. Разнились они лишь тем, что на более молодом собеседнике, шатене с аккуратно подстриженными усиками и скуластым, немного восточным лицом, костюм прекрасно сидел. А его собеседник, молодой человек с такими же аккуратными, но более тонко подстриженными усиками и простым, даже грубоватым лицом, к костюму относился наплевательски: тот висел на литых плечах хозяина, словно тряпка – без всякого шика и задора.

Двор, где расположились молодые люди, отдельного слова не заслуживал – хозяйки, не обращая внимания на мужчин, развешивали белье, ругались и спорили, дети, ничуть не пугаясь и не удивляясь оружию, которое распирало пиджаки разговаривавших людей и их спутников, беспечно носились мимо. По земле же, в компании с черно-белыми тонкохвостыми кошками и маленьким белым щенком, сосредоточенно ползал самый настоящий еж – и не просто себе ползал, а всем своим видом давал понять, что он в этом дворике фигура если и не главная, то весьма и весьма значительная…

– Рад вас приветствовать! – приподнял шляпу более молодой собеседник. Он казался старше своих неполных девятнадцати лет и выглядел весьма внушительно. Электрический кондуктор при Одесском градоначальстве Михаил Вольфович Винницкий был известен всей Одессе рассудительностью, хладнокровием и любовью к чтению.

– Старик Тартаковский говорит: «Живу от налета до налета», и, скажи мне, Миша, чему я не должен его слушать? – вопросительно искривил бровь второй молодой человек по имени Бенцион Менделевич Крик. – Закурим?

– Только вместо вас.

– Извольте! Шо у вас про огонь?

– Будьте любезны, полфунта пламени! Так, шобы я вас правильно понял, Беня, ви окончательно довольны жизнью?

– Чего вам до моей жизни, юноша? Вам станет уютно за мой порядок?

– Таки выходит, Беня, что ви ничто не знаете за наши проблемы?

– Если ви за облаву, юноша, то я все за ее знаю и совсем за ее спокоен.

– Нет, Беня, мимо облавы у нас есть полно всяких других проблем. Ви знаете за Колю Корено?

– Коля Корено юноша из хорошей босяцкой семьи. Чему я должен от его переживать?

– А потому, Беня, что Коля Корено отдыхает за Александровским участком.

– Чем же, Миша, он так расстроил Болеслава Карловича?

– Если вы, Беня, знаете, до чего Коля слаб на жалость к портовым пацанам, и если вы видели, какие у него кулаки, зачем мне вам говорить, шо он чуть-чуть убил рвача Коровина? Нет-нет, Беня, не спешите с соболезнованиями – покойник был редкой гнидой.

– Сдается мне, Миша, что полицию сейчас больше волнует то, шо «убил», а не то, шо «чуть-чуть»…

Неожиданно во двор вбежал мальчишка лет от силы пяти. Ничуть не убавляя скорости, он с разбега налетел на Беню, обхватив его ноги, тряся вихрастой головой и поблескивая задорными бесстрашными глазами.

– Дядя Беня! – завопил он звонко. – Дядя Беня! Тетя Песя велела передать, шо дядька Мотл, сто чертей ему в требуху, видал дядьку Сципиона, а дядька Сципион, шо торгует от моря на Привозе, когда у его сбежал голубой рак, а он за им погнался, видал Бланку Фогель, шо стоит с цветами на Екатерининской, а той Севка Портнихин рассказал, шо Кольку Корено фараоны замели! Колька в порядке и говорит, шо совсем устал от мыслей по Сахалину!