Михаил Ланцов - Александр. Книга V [СИ]

…

— Вам не кажется, что Император сошел с ума? — Раздраженно спросил Исидор, когда последний иерарх аккуратно прикрыв за собой дверь, вошел в один из кабинетов московского митрополита Филарета.

— А вам не кажется, что такое спрашивать, как минимум опасно? — Вернул вопрос Филарет.

— Зачем он лезет в духовную жизнь, совершенно в ней не разбираясь? Что, дел с солдатиками и заводиками ему не хватает?

— Значит, не хватает. Думаю, характер нашего Императора вы знаете…

— Знаю. Слишком хорошо знаю. Иначе бы и не придал значения этой речи, подумал бы, что забавляется по малолетству.

— Забавляется? — Улыбнулся Филарет. — Я был у тех расстрельных рвов, где он захоронил большую часть уголовного мира Санкт-Петербурга осенью 1867 года. В своих страстях он подобен Петру Алексеевичу — если что в голову вбил — пока не сделает, не уймется. Это хорошо еще забаву себе не завел — зубы дергать. А то ведь как пить дать — после каждого совещания уходили, недосчитываясь парочки. Хм. К чему это я? Боюсь, но его рука не дрогнет, даже если придется массово расстреливать и подавлять сопротивление тех недовольных людей, что вздумали встать поперек его реформаторской деятельности.

— Сопротивление? Ха! Да мне кажется, он специально провоцирует на это. Подведет армейский корпус и положит всех недовольных из пушек да винтовок. Это будет в его духе. Спасение души… символ веры… плевать он на них хотел. Его символ веры — это винтовка. Так и живет. — Исидор покачал головой. — Ну что за напасть? Отчего его брат старший не правит? Отчего он умер? Этот бы медведь занимался своими заводами да солдатами и в сложные вопросы не лез. А то ведь тонко работать совсем не умеет. Я даже не представляю, что будет

— На все воля Божья, — сокрушенно ответил Арсений. — Но что делать нам? Константинопольский патриарх сейчас, это фактически духовный лидер православных греков, обслуживающий их интересы. Ему Россия и ее дела нужны постольку-поскольку. Как нам с ним договориться?

— Давайте скажем ему честно, что если что, он столкнется с этим антихристом.

— Исидор, хватит. Александр наш Император. Как вы его называете?

— А разве не это прозвище останется за ним в веках?

— Скажи честно, вы так негодуете из-за того, что он решил навязать нам свою волю? В чем еще причина вашей злобы?

— А вы разве не понимаете?

— Нет, дорогой друг, не понимаю. Александр дает нам огромный подарок — Константинополь. Говорит об укреплении роли церкви в делах мира. Переживает за то, чтобы смять наших недоброжелателей. Чего же вам не нравится? Давайте говорить прямо — Император предлагает нам сделку. С одной стороны, он укрепляет наше положение и, прости Господи, наши доходы. Ведь мы все не святым духом питаемся. А с другой стороны диктует определенные условия игры, прямо заявляя то, что он хочет. Или вы что, желали бы все получить бесплатно? — Слегка надменным тоном сказал Филарет.

— Как вы все вывернули…

— А как вы хотели? Я сказал как есть. Он что, выступил против православия? Он что, выступил против нас? Нет. Александр приглашает нас поучаствовать в проводимых им преобразованиях. Вы хотите отказаться от предложения?

— И что он сделает, если мы откажемся? — Презрительно скривился Исидор.

— А вас урок 1867 года ничему не научил? Вы хотите испытать судьбу? Думаете, вас причислят к лику святых посмертно? Не надейтесь. Император явно описал судьбу тех, кто решит ему противостоять.

— Вы сгущаете краски. Он не поднимет руку на митрополита.

— В самом деле? На Папу Римского поднял, а митрополита испугается?

— Что?!

— В Ватикане считают, что нынешний Папа стал очень покладистым после "лечения", которое ему организовали сотрудники разведки. Нашей разведки. Он до сих пор при упоминании рыцарского ордена Красной звезды и имени нашего Императора не на шутку бледнеет. А какой был гордый и ретивый. Помните?

— Это ничего не доказывает. В конце концов, Папа Римский для любого православного человека еретик.

— А про судьбу бывшего архиепископа Минского и Бобруйского Михаила вы помните? Что потупились? Забыли о том, как он попытался противиться воле Императора и даже более того, имел смелость заявить, что пятилучевая звезда — символ антихриста? Где он сейчас?

— Наверное, погиб, — потерянным голосом сказал Исидор.

— И что, церковь уже бросилась причислять его к лику святых? Хоть кто-нибудь выступил в его защиту? Нет. Так что, дорогой друг, с этим медведем шутки плохи.

— Александр не вечный. После его смерти Михаила оправдают.

— Во-первых, что заставляет вас так считать? Вы уверены в том, что Александр за свою жизнь укрепится не достаточно для того, чтобы после смерти пришли к власти его последователи? Во-вторых, оправдан ли этот риск? Смерть ведь не выход.

— А уступить ему это выход?

— Выход. Он ничего плохого или позорного нам не предлагает. Или вам идея с мировым центром православия не нравится? Он ведь аналог Ватикана задумал. Только масштабнее. Что? Дурная мысль?

— Нет.

— Так вот и не ворчите. В конце концов, любого из нас всегда можно заменить. Вы хотите, чтобы такое ответственное дело доверили неоперившимся юнцам? Александр ведь Вселенский патриархат собирается восстановить в той форме, в которой он существовал в лучшие годы Византии. И он восстановит. С нами или без нас.

— Хорошо! Ладно! Все! Хватит! — Исидор недовольно морщась, замахал руками. — Вы правы. Полностью и кругом. Но что мы реально можем?

— Я так думаю, — подал свой голос архиепископ Минский и Бобруйский Александр, — первая задача, которая перед нами стоит, заключается в созыве Всеправославного собора. На нем мы предложим греческой церкви выделиться в отдельную автокефальную, а сами откажемся от самоуправления и признаем верховную власть Вселенского патриарха. Заодно и выборы нового вселенского патриарха проведем.

— А греки отделятся?

— А у них будет выбор? Или подчинятся русским, или отделятся в автокефальную церковь.

— Почему это они должны будут подчиниться русским? — Продолжил все еще раздраженно спрашивать Исидор.

— Потому что после слияния кафедры Вселенского патриархата и Русской Православной церкви, мы получим абсолютное большинство голосов и сможем поставить своего патриарха. Им может стать кто-то из нас и греки никак повлиять на это не смогут.

— Так они вообще могут не признать итогов Собора.

— На основании чего? Собор будет проводиться по правилам? Безусловно. Наши предложения будут вступать в противоречие с традицией? Никак нет. Для непризнания решений собора им придется что-то придумать изощренное.