Александр Абердин - Десант в прошлое

Вообще-то такой вариант нами прорабатывался и в Батуме даже ждала сигнала группа спецназовцев из семнадцати бойцов, но приказа мы им пока что не отдавали. Посмотрев на Петра, я спросил:

— Ты считаешь, что нужно предпринять превентивные меры?

Граф усмехнулся:

— Вот именно, что превентивные.

Телефонной связи с Батумом у нас не было, зато мы могли воспользоваться телеграфом и я решительно сказал:

— Хорошо, чеши на телеграф и срочно отправляй Смелому шифровку. Пусть срочно вводит в действие план "Ночной орёл".

По этому плану бойцы спецназа должны были посетить глубокой ночью несколько важных персон, аккуратно разбудить их, сказать пару ласковых слов и тихо удалиться. Естественно турки тут же поднимут на ноги всех своих янычаров и тогда им придётся навестить этих господ снова, чтобы доказать, что в случае любой попытке противодействия России они понесут заслуженное наказание. Жаль только, что Химический Айболит, который в это время с ещё несколькими своими подручными дневал и ночевал в химической лаборатории Императорского Московского университета, не приготовил своей отравы и нужного антидота к ней. Вот тогда бы турки точно побоялись задерживать французские пароходы с продовольствием. Зато он пообещал, что уже через неделю у нас на вооружение снова появится сыворотка правды самой последней модификации.

Признаться честно, ради достижения поставленной цели мы были готовы применять любые средства, лишь бы при этом не страдали ни в чём неповинные люди, как мирные граждане, так и военные. Всех тех людей, кто даже просто чисто теоретически мог выступить против нас с оружием в руках либо имел возможность противодействовать нам любым другим образом, мы считали своими потенциальными врагами и были готовы уничтожить их немедленно. Слишком уж многое было поставлено на карту и потому мы были постоянно настороже. Я даже в своём собственном доме спал держа под подушкой целых два нагана. Да, оружие надолго стало моим постоянным спутником и я каждый день совершенствовался в стрельбе и даже велел своему домоправителю Макару устроить в просторном подвале под домом самый настоящий тир, в который хаживал вечерами. Очень уж прежний хозяин тело был плохим стрелком, а потому мне нужно было отточить все рефлексы до автоматизма.

Если в первое воскресенье мы ещё работали, то уже во второе граф Игнатьев, наш весёлый громила-ротмистр Николенька, устроил нам выходной. Сначала он привёз в дом наших химиков, провонявшихся химикалиями, потом укатил на рынок и привёз шесть больших корзин с продуктами и шампанским, чем безмерно удивил Макара Тимофеевича — как это, графья шастают по базарам. Велев нам заняться шашлыками, Николенька укатил снова и через два часа вернулся, но не один, а с полной машиной смазливых девиц и чуть ли не целой корзиной превосходных немецких презервативов "Fromm's Act". Шашлыки к тому времени уже были готовы, а мы тихонько матерились, поскольку шампанское так могло и закипеть. Веселью в тот день не было предела чуть ли не до самого утра, хотя девицы и удивлялись, почему это господа не позвали в сад цыган. Не объяснять же им, что они нам всем ещё в прежней жизни надоели. За всех московских цыган у нас отдувался князь Львов, большой любитель русских романсов, который к тому же умел играть на гитаре.

Между тем что Макар, что остальная прислуга в моём доме уже и не знала, что думать по причине таких резких перемен с барином. Больше других удивлялась кухарка Зинаида, жена моего домоправителя, дородного мужчины тридцати пяти лет от роду, степенного и важного, как купец первой гильдии. Ещё бы, его сиятельство светлейший князь то и дело отодвигал её от плиты и сам готовил на всю честную компанию, но то же самое делали и его друзья. Поражались они и тому, что очень часто к нам в дом вваливался какой-нибудь студент и ещё с порога начинал громко и радостно вопить, а мы, прибежав на крики, бросались обнимать его, словно родного брата. Ничего удивительного, ведь это был наш друг, которого мы были счастливы видеть молодым и полностью здоровым, как когда-то и обещали ему в уже таком далёком и безвозвратно ушедшем прошлом будущем.

Как я и предполагал, уже за двое суток в Москву стали приезжать репортёры чуть ли не из всей России и даже из-за рубежа. Моё воззвание и несколько интервью изрядно взбудоражили если не страну, то по крайней мере журналистское сообщество, а репортёры во все временя были падкими на сенсации. Газеты выдвигали всякие версии на счёт доказательства моей богоизбранности и некоторые даже предполагали, что я могу оказаться вторым Шлиманом. Так как я хранил молчание по этому поводу, то они всё же решили дождаться назначенного часа поблизости и ещё дней за пять мы стали проводить аккредитацию. То, что мы записывали всех желающих журналистов и выдавали им специальные карты, отпечатанные типографским способом, настроило их на серьёзный лад. Тем более, что в них была указана дата выезда на место "Торжества России над супостатом".

Из-за этого московские и питерские газеты снова вышли с аршинными заголовками. Как результат, к нам прибыл порученец от московского генерал-губернатора Козлова, чтобы узнать, что это мы надумали учинить. Мы не мешкая выдали ему аккредитационную карту на генерал-губернатора и его свиту, сказав, что для высоких гостей подготовили ложи и что место будет охранять целый полк казаков. Порученец вытаращил глаза, почесал затылок и отбыл. В аккредитационной карте было сказано, что выезд на место действия будет осуществляться из Вязьмы в восемь часов утра и что в этом городе уже оплачены гостиничные номера, а также сняты квартиры для тех, кому не хватит места на гостином дворе. Всё это выглядело весьма серьёзно и вскоре мне доложили, что генерал-губернатор решил-таки посмотреть на чудачества светлейшего князя Горчакова. Очень уж было непохоже на то, что тот посмеет опорочить память деда.

Пока мы занимались своими делами, наши вяземские друзья прорубили в лесу просеку, расчистили место раскопок и проложили к нему отличную, широкую дорогу, которую местами замостили брёвнами. Перед раскопом была сколочена большая деревянная трибуна, ориентированная так, чтобы не затенять его и потому оснащённая тканевыми тентами. Само место раскопа было ещё и огорожено простой на вид, но прочной кованной, стальной оградой, снабженной воротами с двух сторон. Перед оградой на деревянном помосте с бортиками, обитом зелёным сукном, были поставлены столы также с бортиками и тоже обитые зелёным сукном. А ещё для гостей имелись буфеты со сладостями, холодными прохладительными напитками и даже шампанским, который мы намеревались раздавать бесплатно.