Михаил Королюк - Квинт Лициний
Папа замер, задумавшись, потом с удивлением сказал:
— А ты только что сформулировал первую разумно выглядящую гипотезу, поздравляю. Хм… Право, действительно разумно… Это ещё, вроде, не обсуждалось… Забавно… — он потянулся в кресле, как огромный кот. — Может быть ты и не безнадежен. Запомни этот день, сегодня тебе впервые удалось встать на небольшой, ещё не истоптанный человечеством участок мироздания.
— Сколько пафоса, папа! Ты переложил заварного крема в пирожное.
— А ты зря так, — папа, кажется, немного обиделся. — Это действительно важный день. Подавляющее большинство проживает всю жизнь, так и не выйдя даже на шаг из этого истоптанного круга.
— Не думаю, что их это сильно огорчает, — я зарылся в шкаф. Где-то здесь висел дедов костюм, может быть пиджак от него мне и подойдет, дед был отнюдь не гигантом… Угу, слегка болтается, но для моих целей может сойдет. Белую водолазку одену под него, даже с намеком на какой-то стиль будет. Если, конечно, не смотреть на штаны и полуботинки… Нет, точно, нужно срочно не только придумать откуда буду брать деньги, но и как их легализовывать.
Я в радостном нетерпении переминался около спуска в подвальное помещение, где в школьном гардеробе переодевалась Тома. С третьего этажа доносится «не прожить нам в мире этом без потерь», мимо торопливо проскакивали опаздывающие к началу дискотеки. Слышно, как на площадке второго этажа их встречает директорский патруль – Тыблоко с завучем бдят, чтоб не пронесли спиртное или не пришли выпившими.
Оборачиваюсь, почувствовав движение за спиной, и от неожиданности выкатываю глаза – Тома поднимается из гардероба на достаточно высоких каблуках. Иду навстречу и внимательно оглядываю её снизу вверх. Да, теперь напротив моих глаз, если смотреть прямо, уже не кончик чуть вздёрнутого носика, а нижняя губа. Попытался представить нас со стороны, и меня передёрнуло от унижения.
— Тома… — простонал я. — Что ты наделала… Специально?
— Что именно? — вздёрнула она правую бровь.
— Туфли на каблуке… Неужели было сложно подумать о том, что я сейчас и так ниже тебя ростом!
Как назло, на последней фразе опять даю петуха.
Тома промолчала, насупившись. Радостно почирикивая, мимо проскочила стайка спешащих наверх девчонок. С интересом рассмотрели нас, некоторые продолжали нагло оборачиваться даже пройдя мимо, а затем все вместе неприятно захихикали, обсуждая. Я покраснел от стыда и распирающей меня злости.
— Тома! — пришлось громко прошипеть. — Ну включи ты голову! Представь, как будет сейчас выглядеть наша пара!
— Пара? А с чего ты вдруг решил, что у нас будет пара? — с убийственным спокойствием спросила она и, обойдя опешившего меня, быстро зацокала по ступенькам.
Я замер, парализованный последними словами. Ситуация перевернулась настолько стремительно, что сознание не успевало за происходящим, и я лишь беспомощно провожал удаляющуюся Тому взглядом, торопливо перебирая в уме варианты ответа и не находя ни одного спасительного.
Ушла. Прислушался к равномерному поцокиванию по кафельной плитке, вот она на площадке третьего этажа – и все, звучанье каблучков стало глуше, в коридорах – паркет, и, затем, совсем исчезло за дверью актового зала. Сверху, словно в насмешку, полилось, отражаясь от стен, «Червону руту не шукай вечорами». Я побрёл в тёмный конец коридора, встал у окна и, обхватив себя руками, начал покачиваться с пятки на носок и обратно, пытаясь успокоиться. Контуженные мысли по пьяным траекториям отползали от эпицентра, поверх них, чавкая острыми копытами, носились огненные зебры злости и обиды.
Шукать чи не шукать? Все, свободен, можно идти домой? Two beer or not two beer, that is a question… Чувствую себя обосранным оленем.
— Ты мне не снишься, я тебе тоже, и ничего мы сделать не можем, — начинаю вполголоса мрачно подпевать новой мелодии, выстукивая ритм подушечками пальцев по подоконнику. Хорошо, что меня парализовало. А мог бы и рвануть… Зажмурился, представив последствия. Вот… Что-то светлое в ситуации уже нашел. Давай мыслить позитивно. Ничего непоправимого, обычная размолвка. — Словно чужими стали друг другу, и между нами, и между нами белая вьюга…
Решился и побрёл, нетвердо переставляя ноги, на звук. На площадке второго этажа Тыблоко просветила, как рентгеном, взглядом и, не найдя ничего подозрительно похожего на выпирающую из-под одежды бутылку, пропустила наверх. Покрутившись на пятачке у входа в актовый зал, понял, что ещё не готов к встрече с прекрасным и направился в место не столь отдаленное, чтобы попить воды и привести в порядок расстроенные чувства.
В туалете кто-то умудрился выкрутить лампочку, и я озадаченно замер на пороге, вглядываясь в копошение неясных теней в темноте.
— Спокойно, ребята, это Дюха, — сказал кто-то негромко и скомандовал мне. — Проходи, не торчи там на проходе.
Я закрыл дверь, сделал пару шагов внутрь и остановился, приглядываясь. В углу кучковалось несколько тёмных фигур, чуть дальше, у приоткрытого окна, кто-то быстрыми затяжками курил на улицу.
— Ха, пацаны, бухаем? — догадался я.
— Тихо ты, — сердито одёрнули меня. По голосу узнал Димона из десятого "Б".
Зрение тем временем адаптировалось, и я смог разглядеть детали действа. В центре группы старшеклассников – Антоха Веселов. Комсорг школы, любимец учителей, спортсмен и кандидат на золотую медаль, согнувшись винтом, неумело вкручивал штопор, остальные тихо шипели советы.
— Тони, боюсь даже представить, как вы проносили бутылку в школу… — вырвалось у меня. К счастью, моего юмора никто не понял.
— Где-где… Учись, молодой – пронесли заранее, в портфеле и спрятали в надежном месте.
— А надежное место – это…?
— Это вот тут, — Димон горделиво хлопнул по высоко висящему сливному бачку.
— Ловко, — оценил я. — И температура как раз нормальная получается…
Тут пробка не выдержала напора молодости, и группа поддержи негромко зашумела, выражая бурное одобрение достигнутым успехом.
— Стакан, — скомандовал Антон.
— Здесь, — в центр группы просунулся граненый стакан.
Раздалось деликатное позвякивание и побулькивание.
— Давайте по кругу… Три раза по сорок грамм.
— Даже по сорок два…
— Пит, считай лучше – сорок один и шесть в периоде…
Димон взял на себя бремя лидерства, и в полутьму полетел звучный всхлип.
— Ох, и кислятина… Что это?
— "Рислинг"…
— Дай я… Ой, да…
— Кхе… сахарку бы добавить…
— Раствор холодный, долго бы растворялось…
— Заесть бы чем…
— Да, Сэм, надо было "Фетяску" брать…