Алексей Рюриков - КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ СОЮЗ
Реалистичный подход нравился не всем. Старая большевистская гвардия принять его не могла. Знающий о переговорах по должности советский полпред при республиканском правительстве в Мадриде, Розенберг, принадлежал именно к ней. И он, естественно, стал ярым противником нового курса. В прошлом близкий человек Литвинова, в феврале 1937 года отозванный Сталиным из Испании и вернувшийся туда после майского переворота, поскольку Литвинов придавал Испании огромное значение. После расстрела Литвинова Розенберга не тронули. Полпред вел важнейшую тему – секретные переговоры с Парижем, прорабатывал детали взаимоотношений с Петэном и Лавалем, а французы после устранения Литвинова и Тухачевского доверять Москве не спешили, и новых людей в контакты с ними вводить следовало осторожно. Кроме того, Розенберг занимал особое положение не только в Испании, он имел отличные связи в Турции, Риме, Париже, Лиге Наций, терять которые Советский Союз не хотел, выполнял крайне деликатные миссии, успел поработать в международном отделе ЦК, и до сих пор оставался фигурой влиятельной. И не только в СССР, к выступлению полпреда могли прислушаться и в Европе. Став невозвращенцем, или просто передав кому-то из своих влиятельных знакомых информацию, он мог сорвать политику Жданова. И потому, возмущение Розенберга игрой Москвы, заставило принять крайние меры.
Жданов не был мягкотелым романтиком, умел принимать крутые решения, и доказывал это в ходе карьеры неоднократно. Но он никогда не относился к сторонникам радикальных шагов, более того, до этого момента он лично лишь раз принял решение об убийстве – какие уж тут эвфемизмы, речь шла именно об этом – коллег по партии, причем высокопоставленных, своих. Однако то было во время переворота, да и выглядело как вполне законная казнь реальных, доказанных убийц. Сейчас речь шла о ликвидации ничего реально не совершившего, более того – по всем партийным и советским понятиям, правого человека, ведь соглашение с Франко действительно являлось предательством испанцев, близких по идеологии и уже становящихся легендой. Пусть предательством в высших, государственных интересах, разменом фишек в большой мировой игре, это ничего не меняло по сути. Но Розенберг на самом деле представлялся опасным, особенно своей правотой. И Жданов отдал приказ чекистам.
Газета "Правда" от 18 апреля 1938 года:
"Наша партия понесла тяжелую потерю: 17 апреля в Мадриде (Испания) коварно убит фашистскими наймитами Франко полномочный представитель Союза ССР в Испанской республике, товарищ Марсель Израилевич Розенберг.
Смерть вырвала из наших рядов выдающегося дипломата, отдавшего все свои силы и знания делу укрепления социалистического государства, неутомимого борца за дело партии, нашего близкого и любимого товарища и друга.
Всю свою светлую жизнь товарищ Розенберг без остатка отдал делу рабочего класса, делу освобождения человечества, делу коммунизма. Он был безупречным воплощением большевика. Все черты пламенного, неукротимого пролетарского революционера, борца за дело партии, строителя социализма, сочетались в нем с исключительной силой и яркостью. Через всю свою жизнь он, как славный рыцарь коммунизма, не знающий страха и препятствий, пронес кипучую ненависть к врагам социализма…"
Подозрений смерть полпреда не вызвала. Но в репертуаре Жданова появился новый, пусть не самый используемый, инструмент.
* * *На франко-итало-советских переговорах, Потемкину приходилось нелегко. Французам нужны были союз с Муссолини и лояльная Испания, возможность не думать о границах с этими странами в случае войны стоила дорого. И если Советский Союз продолжит поддерживать Республику – возникнут проблемы выбора…
— А если мы дадим гарантии, что Негрин поддержит Францию? — поинтересовался советский дипломат на очередном раунде переговоров.
— Муссолини на это не пойдет, для него это вопрос принципиальный. Смотрите: либо мы договариваемся с дуче и каудильо и получаем прикрытый союзниками тыл, либо Рим и Франко окончательно уходят к Гитлеру – выложил карты на стол визави. Негрин все равно не устоит, а мы окажемся в окружении. Германия, Италия, Испания. И не следует забывать о Великобритании, наши морские границы тоже попадут под прицел. Что в такой позиции предлагаете делать?
— А если Негрин все же удержится? Ведь вы можете помочь ему, и тогда…
— И тогда мы получим все тех же врагов на границах и нестабильную Испанию. Впрочем, даже при нашем невмешательстве, у обеих испанских сторон шансы как минимум равные, а при условии помощи со стороны Германии и Англии – причем вероятность последнего сейчас возросла, Франко в любом случае выглядит предпочтительнее. И скажу вам прямо – Петэн не станет поддерживать красный Мадрид. Да и ваши коммунисты, кажется, не единственная власть в Республике?
— Не единственная. Но…
— Месье – прервал Потемкина собеседник – я скажу вам откровенно, и это позиция президента: мы поддержим Франко. И Муссолини. Примите это как данность. Нам не нужны социалисты у соседей, нам хватает своих. И наоборот, нужны союзные Италия и Испания. Мы закроем республиканцам границу для транзита, а флот перережет морские пути. После этого итальянцы и фалангисты разберутся с Негрином. И все будут обязаны победой Франции. Не Германии и Англии, заметьте, именно это для нас сейчас главное. В этом варианте вы проигрываете. Но и нам будет труднее. Поэтому хотелось бы договориться.
— А что получим мы? — поинтересовался замнаркома. Вы просите сдать наших союзников. Республиканцы пользуются огромной поддержкой у советского народа, мы поставляем в Испанию товары, технику, снаряжение, обучаем их армию.
— Франко желает не только скорейшей победы, но и быстрой стабилизации внутренней жизни страны – быстро, явно подготовившись к вопросу заранее, ответил Лаваль. Он готов гарантировать советским представителям высылку в СССР попавших в плен испанских коммунистов и отказ от взаимных претензий по денежно-товарным расчетам. Кажется, существуют какие-то проблемы с испанским золотом, которое сейчас почему-то в России?
Эту историю Потемкин знал. Когда части Франко взяли Толедо, Москва предложила Кабальеро вывезти испанский золотой запас на временное хранение в СССР. Испанское золото шло на покрытие советских расходов на военную и материальную помощь республиканцам, но часть его оставалась в СССР на хранении. Отдавать его Франко никто не собирался. Но, как намекнул в Москве Вышинский: "вопрос этот не худо бы урегулировать. Эти средства нам нужны для финансирования разведывательных операций, да и поддержку испанской эмиграции планируем осуществлять из них". Проблема заслуживала обсуждения, но завуалированно, ни в коем случае не признавая самого факта передачи золотого запаса. А собеседник продолжал излагать условия: