Димыч - Последний князь удела

Давая наставления очередному плотнику, коих на моими разными задумками работало уже пять человек, я пытался по памяти скопировать образ неоднократно виденного мной в прошложизненном детстве приспособления для сложения и вычитания.

— Почто ж на одной веточке всего четыре бусины? — задал вопрос подьячий.

Ответа я совершенно не знал и промямлил, мол, так в голову пришло, наверняка для чего-то пригодятся.

— То ради денежного счёта — сообразил Семён — в полушках расчёт весть. Два кругляша откинул — вот и московская деньга, а четыре — полная копейная новгородка. Воистину, Божьим промыслом многия неведомые облики в твоих думах являются-

Острым оставался вопрос с обучением людей занимающих хозяйственные должности в аппарате удельного княжества.

— У отрока зрелым мужам вовсе невместно обучаться, да и мне в том поруха будет, что яз ученика несмышлёнее — вздыхал учитель.

— Сделаем так: после обеда, мы учимся вместе с тобой, Баженкой и Габсамитом, вечером ты с тремя-пятью взрослыми. Следующим днём каждый взрослый, чему-то наученный вчера, объясняет это двум-трём другим, молочный брат с татарчонком обучают детей. На третий день опять занимаемся вместе, а вторая линия обученных может натаскивать на арифметику ещё кого. Опять же от повторения урок в памяти закрепится. Можно таким образом за зиму всех мужчин в кремле обучить — внёс я предложение об организации школьного процесса — ежели будет кто отлынивать, то жалованье снизим, так что или выучим или в деньгах сэкономим —

— На безрыбице и рак рыбка — аллегорично согласился с такой волновой системой обучения Головин.

Наконец-то закончил обжигать свою новую глинобитную плавильню для изготовления стали кузнец Акинфов. Мне хотелось сразу строить капитальную кирпичную, но во всём городе готового кирпича оказалось лишь на фундамент и основание печи, да еще на трубу хватило.

Единственное замечание было к воздуходувным ручным мехам, их конструкция казалась мне дико примитивной. Объяснив Фёдору затею по устройству цилиндрического воздушного насоса по примеру детского велосипедного с приводом хотя бы с помощью лошади, сам отправился осматривать устраиваемую в гончарной слободе мастерскую по производству оснастки для металлургического предприятия. Уже замучавшиеся воплощать в дереве бившие из их княжича идеи, плотники заканчивали мастерить необходимые нам приспособления. Глиномешалки из бочек выглядели не ахти, но свою задачу выполняли. Построить винтовой пресс не удалось по причине отсутствия, как винта, так и человека который мог бы его изготовить. Выручил нас старшина плотничьей артели Никодим, предложивший обойтись клиновым обжимом. Со дня на день ожидался приход лодки с графитом, купленным одним из ключников в Ярославле по довольно дорогой цене. На весь крупный город нашлось около тридцати пудов, за большим количеством следовало посылать в Архангельск, именуемый тут Новыми Холмогорами, или Астрахань. При такой проблеме с расходными материалами стоило озаботится продлением срока службы тигля и для него была задумана внутренняя облицовка из крепко обожженного бежевого и серого известняка.

Ближе к концу сентября все приготовления закончились, и состоялся первый пуск печи для изготовления стали. Поскольку точного рецепта науглероживания я не представлял, то в разных закрывающихся горшках были разные слои металла, угля и флюса, также их решено было выдерживать в жаре топки разное время. Отлично показал себя новый насосный мех, мучившую меня проблему уплотнений Акинфов решил с помощью наполненных маслом толстых кожаных манжетов.

За неделю все образцы плавок поступили в кузницу и были раскованы на полосы и испытаны. Скептицизм у Фёдора полностью пропал, даже худший образец превосходил большинство виденных им укладов. Полосы из металла, находившегося в печи до её остывания, оказались наиболее качественными, причём на некоторых из них после ковки наблюдался мелкий серый узор. Были эти разводы бледны и нечётки, но искалеченный коваль всё равно был в восторге, который он пытался передать и мне, мыча и показывая руками все известные ему жесты радости.

Глядя на рисунок на поковке, вспомнился друг, оставшийся в ином мире, Володя Шумов, тот был страстным коллекционером всего, что хоть имело какую либо цену и редкость. Помимо прочего были у него и узорчатые булатные ножи, и он даже как то объяснял своему товарищу Валерке Скопину в чём там секрет. Было там что-то про ковку, температуру и закалку, но деталей в памяти не осталось совершенно. Помимо всего прочего показывал тогда металлургический олигарх местного масштаба и свою коллекцию фарфоровых сахарниц, так же поясняя нюансы производства. Но и этого не удавалось припомнить, на ум приходило лишь то, что состоит этот ценный материал из белой глины — каолина, да ещё из пары — тройки самых простых и распространенных минералов.

— Выберите лучшее железо и тем способом, каким для него горшки снаряжали, заново сделайте. А томлёное железо ковать надо при разном жаре, от малого до великого и потом спытать, каковой кусок будет по пригожей — отдал я новые распоряжения кузнецу и его молотобойцу.

Те согласно покивали, после первой удачи энтузиазм их переполнял.

Очередные заказы на работу получили и гончары, им требовалось при разном нагреве от малого до самого великого обжечь новые составы из нашей тигельной глины и прочих материалов, что им по вкусу, например песка, извести, разного толчёного камня. Глиняных дел мастера уже не удивлялись, что приказы раздаёт малолетний отрок и только интересовались оплатой и её сроками. Выяснилось, что им и за прошлые работы не заплатили, и они жаловались на оскудение и неминуемое разорение, если серебра в ближайшее время не дадут.

Найденный у хлебных клетей Ждан, от невыплат зарплаты совершенно не отрекался:

— Цены ломят несусветные, за что ломят — не уразуметь. Толку от их работ нет, а серёбро им подавай. Будто оно в сундуках само родится. Пусть охолонят, да плату меньшую спросят, тогда ж и отдам-

— Дядька, это ж я гончарам плату сполна обещал — попытка княжича разъяснить недоразумение не удалась.

— Хуч бы и так. Когда были денюжки — обещался, не стало — надо обождать. Да и горшечники хороши, мальца округ пальца обвели, тати. Батогов им за этакое воровство надо-

— В чём воровство то? В том, что работу сделали, и оплаты её хотят?-

— Да каку работу? Я им — покажьте чего искусно сотворили, а оне мне горшки каки-то пошлые, ни узора, ни иной лепоты — рассердился Тучков — За что такая плата высокая, вопрошаю? Мне ж рекут, мол, труд тяжкий — глину месили да плошки эти глупые давили, ну и цену той работе объявляют — по алтыну в день работнику. Да за алтын я сам месить и давить, кого хош пойду! -