Сергей Калашников - Чернокнижник

— Надо же, как у вас много всяких приключений было! — притворно вздохнула Маха. — А мы четыре дня трескали ракушки. Хорошо, что Васенька отыскал кислые ягодки, так мы этих «устриц» с их соком трескали. К четвёртому дню даже притерпелись.

— И что, никакой реакции организма? — Багира даже есть перестала, задумчиво глядя на Чернокнижника.

— Кроме обычных — никакой, — усмехнулась Лерка. Только сок надо было хорошенько водой разбавить, чтобы не обжечься, а то он когда крепкий, даже ракушки прожигает.

«Так вот какое было правильное решение у первой задачки!» — подумал Васька с изумлением.

— Думаете, наш «маг» — кто-то из парней? — задумчиво спросила Лерка, открывая обычное собрание в сарае.

— Наверное, — кивает Васька. — Там ведь ничего особо интересного, кроме примусов, и не было. Не песок же они там рассматривали!

— Но тогда почему «маг» только один? — задала справедливый вопрос Машка.

— А кто его знает! — чуть подумав, махнул рукой мальчик. — Может, остальные побоялись трогать непонятных животных. А, может, пока не у всех сила проявилась.

Ребята одновременно поежились: им с одним «магом» непонятно что делать, а если их будет трое….

— И как нам быть? — первой нарушила молчание Зулька.

— Для начала надо выяснить, кто владеет «магией», — сказал Васька. — Вот только как?

— Может, попробует обострить свои чувства? — неожиданно предложила Лерка. — Ну, вроде как лучше прислушиваться к окружающему миру. Вдруг получиться уловить эмоции нашего «мага»?

На том и порешили.

Васька теперь всегда ходит в школу вместе с Лерой. Он и раньше ходил с ней, но не рядом, а позади — специально подстерегал момент появления её из подъезда, а потом стремительно скатывался с лестницы и топал следом, вроде как сам по себе. Вот стеснялся, и всё тут.

Нынче этот номер не прошел — подруга обернулась и дождалась, когда он поравняется. А потом взяла его за руку. Вот так-то — детство кончилось! Хватит в прятки играть. Теперь — всё по-серьёзному. А после занятий подруга убегает в больницу. Её предки — медики — где-то там дочку свою припахали. Говорит — градусники по палатам разносить.

Мама Чернокнижника знает Лерку по работе, но, если случается помянуть, называет Валерией Валерьевной. Говорит, что санитарки и сестрички нарочно так поминают её даже в разговорах между собой, чтобы больные уважали маленькую помощницу. Персонала реально не хватает, а девочка пришлась ко двору. Нет, полных смен она не отрабатывает, но в периоды, когда много процедур бывает полезна. Особенно — в выходные дни.

Так вот, сегодня, проснувшись, как обычно, ни свет ни заря, Васька понял — идти ему в школу одному. Пеленг на Лерку нынче совсем другой — как раз в том направлении, где она бывает после занятий. В больнице. Стало вдруг любопытно, чего это в такую рань потребовалось ставить пациентам градусники. Вышел на кухню, перекусить, а на столе мамина записка: «Срочно вызвали на работу, завтракай без меня»

Дела! И маму вызвали, и Лерку! Что-то стряслось, не иначе. Сразу устроил портал до конечного пункта, и шагнул в него.

Вышел он в закутке — загогулине пустынного в этот час коридора. Только миновал поворот…

— Больной! Немедленно вернитесь в палату! В это время полагается спать! — строгий голос мамы, быстро толкающей каталку в сторону распахнутой двери лифта. Еле успел отскочить за угол, отвернувшись.

Уфф! Не узнала. Видно сильно торопилась.

А он-то, хорош! В полосатой пижаме и шлёпанцах. За кого, кроме пациента могут принять такого?

Как только двери кабины захлопнулись, пошел влево. Туда, откуда везли раненого (а бинты на «пассажире» каталки он приметить успел) и в направлении на подругу. Открыл дверь — мама родная! Штук пять носилок стоят на полу, на каждых — человек. И между ними мечется Лерка, что-то поправляя, подвязывая или разрезая одежду.

— Не стой столбом, Чернокнижник! — она сразу почувствовала его присутствие. — Распори штаны на этом верзиле!

Получив ножницы, Васька принялся за работу над дядькой, левая нога которого была ненормально согнута. Не в том месте, где положено.

— Большая авария на шоссе, — объяснила Лерка. — К нам самых тяжелых привезли, потому что близко. Все операционные задействованы — там неотложных ремонтируют, а меня оставили присмотреть за теми, что могут потерпеть.

Она подошла с какой-то белой тряпкой:

— Держитесь дяденька, сейчас вам будет очень больно. Только зубами не скрипите.

Человек, лежащий на носилках схватился за их края, а его обнажённая Васькиными стараниями нога вытянулась, выпрямилась, и легла на подставленную Леркиными руками тряпицу.

— Да не больнее, чем было, — мужчина выглядит озадаченным. — А теперь и вовсе отпускает.

— Не шевелитесь, пока гипс не затвердеет. Обломки костей совмещены идеально, так пусть они в этом положении и останутся. Вы уж постарайтесь не тревожить их несколько минут. А там и доктор придёт. Он вас вылечит.

Потом был перелом руки, ключицы и огромный ушиб, который накрыли смоченной в чем-то пелёнкой. Лицо последнего из доставленных Лера накрыла простынёй. Этого человека санитары вскоре увезли куда-то вправо…

А Васька с удивлением наблюдал за тем, как его подруга ставит уколы и капельницы, накладывает швы и творит другие непоняки. Потом пришел взрослый доктор и начался разговор на таком языке, что Чернокнижник понимал только предлоги. Снова появились санитары и принялись забирать раненых и увозить их в сторону лифта.

Девушка взяла товарища за руку и показала на электронное табло над входом. Ёлки! Времени-то сколько прошло! Как бы в школу не опоздать!

— Так ты готовишься стать врачом? — ребята, как обычно, идут в школу, взявшись за руки, и разговаривают.

— Наверно. Не уверена. Не знаю никакого дела, более нужного, чем это. И я уже кое-что умею. А с тех пор как научилась видеть сквозь тело, многое сделалось проще. Мне, подчас, не нужно даже заглядывать в учебники, чтобы что-то узнать. Пациенты-то разные, с любыми болезнями. Ну и ты сам видел, как я с переломами справилась. Их потом просветили рентгеном и сказали, что очень удачно всё совместилось. Не понадобилось поправлять. А про то, что телекинезом работала, даже ты не понял — не видно сквозь кожу-то.

А ещё я сейчас придумала вместо того, чтобы застеклять портал, натягивать мягкую плёнку. Через неё получается работать руками — выходит нечто вроде перчатки. Можно ухватиться за то, докуда дотянулся, но на твою сторону ничего из полости не проникает. Это я в перчаточном боксе подсмотрела похожее устройство, вообразила его мысленно, и у меня получилось. Никто не видел, как я пережала разорванные сосуды, чтобы остановить внутреннее кровотечение. Эх, если бы ещё удалось протолкнуть туда шовный материал и инструмент!