Константин Калбанов - Несгибаемый. Не буди лихо…

– Возможно. Но это на земле.

– …??? – Александра и Отто Рудольфович, переглянулись и с искренним недоумением посмотрели на Петра.

– А поконкретнее? – Наконец поинтересовался Кессених.

– Думаю пришла пора ударить по небесам, – Петр решительно рубанул рукой воздух.

– Авиационный мотор? – Нашлась Александра.

– Именно. Я конечно в них, можно сказать, ни уха ни рыла. Но… По сути это тот же ДВС.

– Только условия совершенно отличные, от земной поверхности, – поправил Кессених.

– Понимаю, – соглашаясь кивнул Петр. – Но тут даже дрянной двигатель побьет паровик. Вы обратили внимание как летают самолеты? Взлет, посадка, плавность в маневрах. Элегантность бального танца. Вы слышали о Нестерове?

– Признаться нет, – посмотрев на Александру ответил инженер.

Но и девушка только недоуменно пожала плечами. Ничего удивительного. Этот офицер прославившийся в мире Петра, здесь если и был известен, то лишь в узких кругах. Весьма узких.

– Штабс-капитан. Летчик, – начал пояснять Петр. – Доказывал что самолет при правильном управлении всегда найдет опору в воздухе, и способен закладывать петли в вертикальной плоскости. Неоднократно пытался на примере доказать свою правоту. Но всякий раз его подводила машина. Все попытки преодолеть эту проблему ни к чему не привели. В тысяча девятьсот четырнадцатом году, незадолго до войны погиб, при очередной попытке совершить петлю в вертикальной плоскости, с переворотом самолета.

– И? – Подбодрила Александра, понимая, что все это неспроста.

– В моем мире, Нестеров сделал эту петлю. Она потом имела двойное название: Петля Нестерова, или Мертвая петля. И это была только первая из фигур высшего пилотажа. Ничего подобного здешним паровикам и не снилось.

– Вот значит как, – помяв подбородок, задумчиво произнес Кессених.

– Понимаю, небеса не ваш профиль, – поочередно посмотрев на жену и немца, пожал плечами Пастухов. – Но ведь можно пригласить авиаконструктора.

– Это-то понятно. Но отчего ты решил, что эти акробатические номера, могут заставить взглянуть на ДВС под другим углом? – Усомнилась Александра.

– Потому что, дорогая, это не акробатические номера. Это новое слово в тактике воздушных боев. Это самый настоящий переворот. Внезапные атаки под разными углами. Резкий взлет и пикирование. Мертвая петля позволит из преследуемого превратиться в преследователя. Взмыл свечой ввысь и упал на голову противнику, изображающему свои плавные «па», с постепенным набором высоты. Вы только обрисуйте эти возможности летчикам участвовавшим в воздушных боях. Да они душу отдадут за такой двигатель.

– Петр, ты не веришь в свою победу? – Внимательно посмотрев на соратника, поинтересовался Кессених.

– Верю. И это вовсе не запасной вариант. У нас есть конструкторское бюро. Так отчего бы не начать новую веху. Авиационное моторостроение только на начальном этапе схоже с автомобильными. Чем дальше, тем больше отличий. И эту работу нужно начинать уже сейчас. Думаю для начала мы еще что-то сможем придумать, чтобы заткнуть за пояс паровики по маневренности. Во всем остальном они будут впереди. Но для истребителей, самое главное это маневренность.

– И скорость, – не согласился Отто Рудольфович.

– Ну не думаю, что он так уж уступит в скорости. Главное все же это несомненное преимущество в маневренности.

– Хм. Ладно. Мы подумаем в этой области, – переглянувшись с Александрой, ответил Кессених.

– Не зна-аю, – покачав головой, с сомнением произнесла Александра. Мы уже работаем на разрыв. Конечно можно расширить штат, привлечь еще инженеров, авиаконструкторов. Но… Небо это небо. Оно не прощает ни пижонства, ни самоуверенности.

– Все так, – согласился Петр. – Но так уж случилось, что кто-то должен сделать первый шаг. И кроме нас его пока сделать некому. Начнем. А там… Между нашими мирами много общего. Очень много. И пусть события порой сильно разнятся, исторические личности по большей степени остаются самими собой. И Сикорский построил своего «Муромца». Но он не создавал двигатель, а использовал готовый, установив его на свой самолет.

– То есть, те кто способствовал развитию авиационных моторов, просто пока не открыли своего потенциала, хотя и находятся среди нас, – поняла Александра.

– Именно, – с задором согласился Петр, откидываясь на спинку стула, и энергично взмахивая рукой. – Нужен толчок, чтобы в них загорелась страсть. Сегодня, для покорения неба они строят паровые машины, вкладывая весь свой недюжинный талант в них, просто потому что в них убита вера в ДВСы. Кто-то уже просыпается, начинает думать в иной плоскости. Но пока еще даже не представляет насколько большой потенциал у новых двигателей. Поэтому, по инерции продолжает двигаться в кильватере у признанных авторитетов. Но стоит только встряхнуть это болото… И вот это-то нам по плечу. Еще как по плечу.

– Петр, ты самый настоящий возмутитель спокойствия, – осуждающе покачав головой, произнесла Александра.

Но это так. Ради порядка. Пастухов уже видел в ее взгляде искорки задора. Кессених, бурча себе под нос, что-то записывал в большом рабочем блокноте. И судя по тому как порхает ручка, и резкими росчерками скрепит перо, он занят какими-то расчетами. Попутно что-то прикидывает и вычерчивает черновые схемы. Ну как черновые. Дай бог Петру так чертить начисто.

Александра поднялась со стула, и обойдя большой стол инженера, встала за его правым плечом. Ее взгляд был прикован к листку бумаги, где одна за другой появлялись какие-то формулы, выкладки и диаграммы.

Для Петра полная абракадабра. Он даже не пытался вникнуть в суть математических расчетов. Вот когда дело дойдет до практических вопросов… Он конечно никогда не имел дел с авиационными двигателями. Но на начальном этапе предложить что-то сможет.

– Петр Викторович, ну нельзя же так-то. Эдак вы настроите репортеров против себя, а они злопамятны. И потом, все эти газетчики могут неустанно грызть себе подобных. Но как только их задевает кто-то со стороны, они тут же дружно набрасываются на него.

– Уже знаете. А ведь ни в одной газетенке и словом не обмолвились о моем скандальном поведении.

– Работа у меня такая.

Ротмистр сделал приглашающий жест, напротив себя, за столом уставленным довольно дорогими яствами. Н-да. Цепной пес самодержавия любил побаловать себя изысканной кухней. За казенный счет, разумеется. Конечно у жандармов высокое жалование, но не настолько, чтобы столоваться в отдельном кабинете ресторана «Астории». Пара тройка походов в месяц, это еще вполне приемлемо. Но о регулярном посещении подобных заведений нечего и мечтать.