Владимир Владко - Потомки скифов
— Да, — хмыкнул Артем. — Выходит, мы превратились в какое-то орудие, которым хотят завладеть обе группировки, как вы выразились, Дмитрий Борисович. Ну, а если я не хочу быть таким орудием и не соглашусь им стать, что тогда?
— Не только вы, Артем, но и никто из нас, наверно, не хочет этого, — вместо археолога ответил Иван Семенович. — Однако одного желания здесь слишком мало. Мы ничего не можем поделать, пока нас будут держать под стражей. Следовательно, первая наша цель — освободиться.
— Но как?
— Будем искать способы… Дмитрий Борисович, мне лишь вот что неясно. Какова же роль во всей этой каше нашего Варкана? Он представитель Сколота, что ли? Не к лицу нам пассивно ждать, какой именно группе — Сколота или Дорбатая — удастся использовать нас для укрепления своей власти!
— Правильно, Иван Семенович! — горячо подхватил Артем.
— Что касается этого, то Варкан говорит, что он оказался здесь по поручению Сколота, которое совпало с его личными намерениями, — объяснил археолог, переговорив с молодым скифом.
— Из личных соображений? Не идет ли речь еще о какой-то третьей группировке? — удивился Иван Семенович.
— Здесь опять сложная картина, — ответил Дмитрий Борисович, в раздумье пощипывая бородку. — Видите ли, сила и мощь Сколота — в его верных воинах-скифах, точно так же как сила Дорбатая — в его вещунах. Воины Сколота состоят не только из знатных скифов. Сколот, заинтересованный в том, чтобы верные ему люди были сильнее, охотно принимает к себе храбрых воинов и охотников даже незнатного происхождения. Варкан как раз из этой среды. А так как Дорбатай со своими вещунами очень эксплуатируют скифов, то…
— Неужели вы хотите сказать, что Сколот заинтересован в том, чтобы не эксплуатировать скифов, и хочет их освободить из-под ярма Дорбатая? — насмешливо перебил его Иван Семенович. — Тогда это будет, должно быть, первый в истории человечества случай революции сверху…
Дмитрий Борисович обиженно ответил:
— Я советовал бы вам прежде всего дослушать, а затем уже делать свои критические выводы, для которых нет никаких оснований…
— Простите, Дмитрий Борисович! Продолжайте, пожалуйста!
— Тут, как я уже сказал, сложная обстановка… Варкан говорит, что стычки между двумя враждующими лагерями происходили уже не раз. Помните, мы видели, как пригнали обратно бежавших рабов? Это любопытная история. Дело в том, что недавно здесь восстали рабы против своих господ. Восстание закончилось поражением рабов. Естественно, знать одержала победу. Часть восставших бежала. Мы стали невольными свидетелями неудачи этого восстания…
— Да, — задумчиво произнес Иван Семенович. — В самом деле, сложная картина… А, кстати, что это за смуглый безбородый человек, который успокаивал пленных? Помните, Дмитрий Борисович, тот, кого вы впервые поняли?
— Как же, помню! Сейчас спрошу.
Археолог вновь обратился к Варкану. Молодой скиф внимательно выслушал его и весело усмехнулся. Товарищам пришлось некоторое время подождать, так как на этот раз ответ Варкана несколько затянулся. Но одно слово из его рассказа неожиданно привлекло внимание Ивана Семеновича.
— Постойте, постойте минутку, — перебил он Варкана. — Дмитрий Борисович, что это он сказал? Мне кажется, что я расслышал знакомое имя. Как будто я слышал его где-то… Ронис… Ронис… гм…
— Да, это имя, Иван Семенович. Именно так зовут того человека, о котором вы спросили. И вообще то, что рассказал мне Варкан, очень, очень любопытно!
— А именно?
— Собственно, в основном эта история мне, как археологу, отчасти известна и без Варкана. Да, не удивляйтесь, сейчас все объясню. Она относится к взаимоотношениям между многочисленными скифскими племенами и греческими колонистами, которые в древности поселились на побережье Черного моря и основали там свои укрепленные города — Ольвию, Херсонес, Кепы и другие. Вы же слышали про Ольвию?.. Да и я вам о ней рассказывал. Так вот, вначале как обычные мирные торговцы, а потом как жестокие эксплуататоры местного населения, греческие колонисты покрыли своими факториями скифские земли. Хитрые и умные греческие торговцы проникали все дальше и дальше на север. Они подчиняли своему влиянию некоторые скифские племена, в особенности земледельческие. Ведь именно скифский хлеб шел тогда большими партиями в Грецию. Постепенно греческие купцы стали чуть ли не хозяевами страны, превращая свободных скифов в рабов…
— Сущие колонизаторы! — возмутился Артем.
— В известной мере да, Артем, хотя это понятие возникло значительно позднее, — заметил Дмитрий Борисович и продолжал: — Скифы яростно сопротивлялись, но греческие войска, лучше вооруженные и более дисциплинированные, громили их, захватывали в плен и превращали в рабов. В отместку за это скифы нападали на греческие города-колонии. Варкан говорит, что его племя совершало набеги даже на Ольвию. Но греки построили мощные укрепления, которые трудно было взять приступом. Большею частью эти походы кончались неудачей, но иногда — правда, очень редко — скифам удавалось захватывать в плен греков, и те становились рабами… Но скифы в отличие от греков не продавали своих рабов, а держали при себе — в согласии с термином «патриархальное рабство». Варкан рассказывает, что когда-то его племени посчастливилось взять в плен немало греков. Память об этом событии до сих пор живет в легендах. Все эти рассказы вполне согласуются с тем, что известно историкам, но вот дальше начинается нечто такое… — Дмитрий Борисович по своему обыкновению сделал мучительнейшую для слушателей паузу.
— Продолжайте, да продолжайте же наконец! — взмолился Иван Семенович.
— Гм… Варкан говорит, будто с тех самых легендарных времен его племя потеряло дорогу к грекам…
— И он не догадывается, почему это произошло?
— Очевидно, нет. Итак, с греческими колонистами они больше не сталкивались, а пленные греки остались жить в их племени. Многие из них породнились со скифами. Как водится, греки переняли у скифов их обычаи и передали скифам некоторые свои… Историческое взаимовлияние, так сказать, — улыбнулся Дмитрий Борисович. — Однако потомки пленных греков сохранили в какой-то мере свой язык, обычаи и даже одежду. Взаимоотношения между скифами и потомками некогда пленных греков остались хорошими. Так было, пока не начал действовать Дорбатай…
— Опять этот старый мошенник! — воскликнул Артем.
— Да, Дорбатай радикально изменил положение. Ловко используя религиозные суеверия, он сумел разжечь в скифах ненависть к грекам. Разумеется, в этом Дорбатаю помогали не только его подручныевещуны, но и знатные старейшины, скифы-богачи, которым это было на руку. Да и Сколот, должно быть, ничего не имел против действий старого вещуна. А простые скифы очень легко поддались на этот прием, так как нет ничего более легкого, чем поссорить одну группу людей с другой, играя на религиозных или национальных чувствах… Хотя, конечно, простым скифам от этого нет никакой корысти. Но они боятся богов и послушны Дорбатаю. А вещун все время напоминает людям, что греки, мол, навсегда прокляты богами, науськивает скифов на греков. Видите, этакая нехитрая работа. Одним словом, разделяй и властвуй!