Константин Калбанов - Вепрь-2
Ватага вся была верхами, все запасы в переметных сумах, поэтому перемещались быстро. Как и положено, совершенно открыто проехали через мост возле Обережной, оказавшись на территории Фрязии, а затем уж перебрались в Гулидию, где собственно и началось веселье, а ватажники наконец смогли припомнить, что они никто иные как людишки пробавляющиеся лихим делом.
Первый караван из пяти повозок и при минимуме охраны они взяли лихо, в одночасье, посреди белого дня, на лесном участке дороги. Уже после первого залпа не осталось ни одного охранника, остальных тоже положили. Вот предложи Виктору напасть на деревню какую и вырезать там всех подчистую, враз откажется, а как тут, так с легким сердцем. В живых не оставили никого. Самый дорогой товар навьючили на выпряженных лошадей, что не смогли унести подожгли.
Потом ограбили и сожгли церковь, в одном большом и богатом селе. Священнослужителей без сомнений и сожалений убили и распяли на дверях полыхающей церкви. Причем тут церковь? Во-первых, там серебра оказалось в избытке, подпалили пятки настоятелю, так тот еще и казну выдал, ничего так, богато. Очень богато. Во-вторых, а кто как ни эти каталонские служители Господа, объявляют славен, а самое смешное и сальджукцев, от которых и пошла вера, еретиками и призывают провести их тела сквозь очищающее пламя, спасая их грешные души. Интересно? А то, что людей и впрямь сжигают без чувства вины и сожаления, это как, тоже интересно? Что посеешь, то и пожнешь. Пусть ватажникам на то плевать и им застит взор серебро, Виктор прекрасно отдавал себе отчет в том, что делал.
После этих налетов они ушли во Фрязию, и не как тогда Виктор вплавь, а воспользовавшись нормальными плотом, который очень споро изготовили и прятали в зарослях камыша. Конструкция конечно неказистая, но это смотря как подходить к этому вопросу. Переправляются двое с лошадьми и тащат с собой конец веревки, другой прицеплен к плоту. Пару тройку раз перетянули плот туда обратно, вот все и на противоположном берегу, веревки свернули, а плот опять в камыши, до следующего раза.
Найти постоялый двор, владелец которого был вовсе не против того, чтобы слегка подзаработать на контрабандистах оказалось не так трудно, просто искать нужно не на наезженных дорогах, а где-нибудь в глуши, там где путники явление не такое чтобы и частое, а стало быть и дела у трактирщика не больно хороши. Дальше все сделает жадная натура.
Кстати заметить, серебро взятое из церкви переплавили еще в лесу, на первой же стоянке, был у Виктора под это дело походный такой комплект, чай всю зиму планировал, что да как станет делать. Так что серебряные слитки и монеты были аккуратно припрятаны в месте известном только Виктору и Горазду. Часть денег была выдана на руки и в другом придорожном трактире парни оттянулись на славу, и напившись, и наевшись, и отоспавшись, и вкусив греха. Кстати именно тогда и проявилась ненасытная натура Звана в отношении противоположного пола. С девками он буквально сатанел, был ненасытен, груб и самодоволен. Ну и Бог с ним, зато в деле не рассуждал и действовал мгновенно.
Сейчас все сводилось к тому, что у них на руках скопилась приличная сумма, очень приличная, даже если считать одно только серебро. Но были еще и лошади и товар, один только рулон сукна или ткани стоил не меньше сорока рублей и это если отдавать оптом, причем товар не больно высокого качества. Отдавать за бесценок не придется, дай только в Брячиславию переправить, там-то все шито крыто, товар как товар, вполне себе честный, а через границу он пройдет с пошлиной и всеми остальными почестями. Так что приличную цену они возьмут.
Вот и выходит, зачем им походная жизнь, полная лишений и опасностей, коли эвон они могут себе позволить гулять сколько душе угодно. Закончатся деньги, дак не беда, выскочили на большую дорогу и снова вольная жизнь. Эти настроения пока удавалось сбить заверив, что вольготная жизнь начнется с приходом холодов, когда они обложившись запасами залягут в свою берлогу и никак не раньше, ну и личный авторитет тоже имел не малое значение. Вот только слова Звана говорили о том, что настроения среди парней гуляют не очень хорошие. Они ныне не те увальни, что были при первой встрече, опять же и самомнение стало куда как выше, а после нескольких налетов, да пары трактирных потасовок с фряжцами появилась уверенность в себе и своих силах. Сложно становилось удержать их в узде, но пока вроде все нормально.
С лошадьми и рухлядью оставили двоих, не дело скакать десятки верст имея на руках добычу, она только лишний раз будет сковывать отряд, а им сейчас нужна мобильность. Вообще-то Виктор не стал бы брать иной добычи, кроме денег и драгоценностей, то есть того, что имеет компактные размеры, но лишний раз нервировать людей все же не стоило.
Следующую карету взяли с той же легкостью, возвращались кружным путем, так что сумели на рассвете посетить одинокий постоялый двор, который обчистили подчистую, как и находившихся там на постое двух дворян, сопровождавших знатную девушку и пассажиров почтовой кареты, остановившихся там на ночевку. Вообще-то коней становилось уж слишком изрядное количество, поэтому атаман повел людей уже прямиком к их товарищам, которые встретили их радостным гомоном. Это же понимать надо, четырнадцать каретных лошадей, деньжищи огромные, а еще и иная добыча.
Как всегда определили трофеи на хранение, вот только лошадей пристроили в деревне, подальше от постоялого двора, договорившись со старостой. Незачем привлекать излишнее любопытство. После этого отправились в уже знакомую таверну, с такими милыми и податливыми девахами, из соседнего селения, которые обрадовались появлению столь щедрых клиентов. И то верно, парни не скупились и оставили по себе хорошую память, не то что прижимистые и расчетливые местные, про заезжих иностранцев говорить не приходилось, а тут гулянка, при случае с мордобитием и всеми остальными прелестями.
Хозяин заведения упорно считал, что это наемники, а кто еще, вооружены до зубов, по повадкам бойцы знатные. В прошлый раз с ними попытались было зацепиться наемники из охраны проходящего какравана, так получили на орехи с просто таки поразительной легкостью, хорошо хоть только синяками и ссадинами обошлось. Неизвестно кто решил нанимать славен, то не его дело, но парни вроде пользовались спросом, во всяком случае, монета у них водилась. А откуда ей взяться, о разбоях в окрестностях ничего не слышно.
Когда пришла пора собираться, народ несколько заволновался. Вообще-то Виктор если и ожидал нечто подобное, то от Звана, но тут прорезался голос у Ноздри, прозванного так, за рваную ноздрю, что говорило о бурном прошлом и чего уж там, неудаче постигшей его в свое время, когда он свел знакомство с палачом.