Кровь не вода 4 - Василий Седой
Нет, понятно, что, имея под рукой две сотни вместо двух десятков, я чувствовал бы себя более спокойно, но стопроцентной уверенности в том, что этих сил достаточно для обеспечения моей охраны, все равно не было. Опять же, учитывая состояние моего организма, была у меня мысль где-нибудь за Тулой затеряться в лесных дебрях и переждать некоторое время, пока не закончится распутица, а сделать это большим отрядом ну очень проблематично.
В общем, в путь я отправился уже на следующий день только в сопровождении своих людей, хорошо подготовленным к дороге, имея представление, как я буду преодолевать все тяготы и лишения этого похода.
Хочется сказать, что двигались мы благодаря тому, что шли налегке стремительно, но это не так. Очень уж погода была паскудная, а дороги превратились в такое месиво, что о нормальной скорости передвижения можно было забыть и не вспоминать.
На самом деле из-за того, что шли без обоза и могли двигаться (там, где это возможно) не по дороге, а как бы по целине, шли все равно быстрее кого бы то ни было, но, как я уже сказал, стремительным такое передвижение не назовёшь.
В итоге до Тулы мы добирались пять дней и ещё день потратили на то, чтобы обойти её далеко стороной, а потом, как я и планировал на крайний случай — но поневоле — нам срочно пришлось искать тихое место для длительной стоянки. На самом деле изначально останавливаться надолго мы не собирались, но пришлось.
Поступили мы так не из-за моего здоровья, чувствовал я себя на удивление неплохо, а потому что зарядил нудный затяжной и холодный дождь, и идти дальше по такой погоде стало совсем уж невозможно. Пришлось по-быстрому подыскивать подходящее место, которое нашли не где-нибудь в лесных дебрях, как я себе планировал на этот пресловутый крайний случай. Остановились в небольшой деревеньке, которая насчитывала всего десяток домов.
Поступили так потому, что рассчитывали просто переждать дождь некоторое время, обсушиться и идти дальше, но задержались в итоге на четыре дня. Очень уж затяжным выдался этот дождь, который через несколько дней перешел в мокрый снег. Потом резко похолодало и ударил довольно таки злой мороз. Суток хватило, чтобы землю чуть прихватило, и мы смогли продолжить движение уже более бодро.
За время вынужденного отдыха, так как заняться было нечем, меня поневоле одолевали разные мысли о произошедшем и о планах на будущее.
Чем больше я размышлял, тем больше понимал, что без лютого прогрессорства мне здесь не выжить. Без сильной крыши ничего хорошего мне не светит, съедят меня здесь по-быстрому и не подавятся, примером тому поступок Ивана Грозного, ведь, по сути, этот скунс сейчас ненавязчиво сместил вектор внимания своих недоброжелателей в мою сторону. Говоря проще, он тупо подставил меня, как я думаю, для того, чтобы посмотреть на моё противостояние с заинтересованными лицами, а самому в это время, пользуясь случаем, что называется, половить рыбку в мутной воде. Громоотвод он из меня своеобразный сделал, что мне, естественно, не может нравиться. Вот, собственно, и нужно сделать так, чтобы в подобных попытках подставы прилетало больше инициатору подобных игр, а не мне. Справиться же с подобной напастью можно, только будучи действительно сильным игроком, с мнением которого будут считаться даже такие монстры, как Иван Грозный. Мечты это все, конечно, но, может, я здесь и появился, чтобы сказку сделать былью, кто знает.
На самом деле, благодаря этой царской подставе, я теперь ясно осознаю: не изменить нифига в Московском царстве, как бы я ни начал стараться, мне там быстро крылья подрежут. Поэтому и не остаётся ничего другого, кроме как уже всерьез заморочиться созданием своего государства, пусть махонького, но изначально зубастого.
Когда пришло время отправляться в путь, в голове у меня так или иначе все улеглось на свои места, и в мыслях я себе уже чётко представлял порядок действий на ближайшее время. Из этой деревушки я уезжал, уже точно зная, что, как и зачем буду делать в ближайшей перспективе.
В принципе, благодаря хорошей подготовке к этому походу, дальнейший путь сложностей не вызвал, и преодолели мы его довольно-таки быстро и без приключений.
Завершить это путешествие благополучно помогло ещё и то, что мы приблизительно за пару сотен километров от крепости Воронеж, куда держали путь, случайно встретили разъезд наших казаков, которые, как выяснилось, несли службу по охране наших же земель. Казаки, не взирая на моё отсутствие, сами смогли наладить дозорную службу, притом не только со стороны степи, и сделали, это судя по тому, что мы встретились, на совесть. Благодаря этой встрече с разъездом идти в Воронеж нам не пришлось, просто потому что основная часть наших переселенцев сейчас активно обустраивалась в новом месте, путь к которому казаки нам и указали. Самое прикольное, что, по словам казаков, новый наш городок, который сейчас активно строится, переселенцы без какого-либо моего вмешательства обозвали Липецком. Не зря, наверное, и тому есть причина, но узнаю я о ней, только когда доберусь к этому самому Липецку.
Сказать, что я охренел, когда наконец-то добрался до места назначения, это ничего не сказать, потерялся напрочь от открывшегося перед глазами зрелища, которое я созерцал с вершины одного из холмов.
Удивиться было чему. В то время, когда я старался собрать под свою руку хоть каких-нибудь переселенцев, здесь случился армагеддон, если не сказать хлеще. Просто, когда мы оказались на холме, перед глазами у меня раскинулся огромный лагерь, где между кучи разнообразных построек, шатров и даже землянок сновал натуральный человеческий муравейник.
В первый миг, глядя на это все, я действительно растерялся, потому что здесь в принципе неоткуда было взяться такому количеству людей. Даже навскидку здесь собралось более десятка тысяч, и это не укладывалось в моей голове, потому что это все было просто нереально.
Наше появление не осталось незамеченным, и, когда мы направились к этому лагерю, на его краю нас уже встречали, и здесь я снова не поверил своим глазам.
Тут были собраны в полном составе все мои соратники за исключением ещё не вернувшегося из Европы Байдалинова и Паши. Удивился же я больше всего присутствию Святозара и Макара, увидеть которых тут никак не ожидал.
Когда мы сблизились, Святозар, пока я слезал с лошади, произнес, да громко,