Александр Борискин - Отмеченные Фортуной. Дилогия
Он рассказал, что на экране телевизоров зрители могут видеть перемещение рабочих по подземному тоннелю для сточных вод, расположенному под Мюнхеном. Возглавляет их сын Франца фон Бюлов, профессор доктор истории Университета Людвига- Максимилиана. Через минуту стало видно, что рабочие подошли к отнорку от главного тоннеля, перекрытого металлической дверью, закрытой на два огромных навесных замка. К двери подошел работник фирмы, занимающейся эксплуатацией подземных коммуникаций, достал связку ключей и попытался открыть замки. Они настолько покрылась ржавчиной, что он не смог даже вставить в них ключ. Последовали его комментарии о том, что эта дверь закрыта десять лет назад в связи с пропажей туристов, прошедших по этому отнорку.
К двери подошли рабочие и с помощью аккумуляторных отрезных машинок перепилили дужки замков. После этого с трудом ломами сумели открыть металлическую дверь.
Первыми в отнорок прошли осветители с мощными аккумуляторными лампами, за ними оператор, который, двигаясь вперед спиной, показывал видеокамерой сына Франца, идущего по отнорку и внимательно вглядывавшегося в левую стену. За ним двигался тележурналист, комментирующий происходящее. Через каждую минуту трансляция прерывалась тридцатисекундным рекламным блоком.
Трансляция шоу длилась уже десять минут, когда на студии раздались первые звонки рекламодателей, просящих увеличить свое рекламное время.
Андрей медленно двигался по отнорку, проводя левой рукой по его стене на уровне плеч. Наконец, впереди он заметил небольшую выемку в потолке отнорка. Рулеткой отмерил от нее три метра вперед по тоннелю и на уровне груди нарисовал мелом на левой стене квадрат размером примерно 80 на 80 сантиметров.
— Вскрывайте стену в этом месте! На глубину не менее полуметра, — сказал он рабочим.
Оператор тут же показал стену с близкого расстояния: отмеченный мелом кусок стены совершенно ни чем не отличался от соседних.
Трансляция шоу длилась уже полчаса. Приборы учета зрителей кабельного канала показывали небывалое их количество.
Смотреть, как рабочие вскрывают кирпичную стену с помощью отрезных машинок с алмазными дисками по камню, было не особенно интересно, поэтому через каждые тридцать секунд трансляции она прерывалась блоками рекламы, длительностью шестьдесят секунд. Пыль от разрезанных кирпичей отсасывалась специальными аккумуляторными пылесосами, что позволяло оператору вести трансляцию.
В течение двадцати минут стена была вскрыта, и оператор показал в глубине стены замурованный ящик, обернутый брезентом.
Звонки рекламодателей раздавались непрерывно. Все требовали увеличения рекламного времени.
Рабочие осторожно освободили ящик от брезента, пропитанного чем-то черным, вытащили его из стены и поставили на специальную тележку. Оператор вел трансляцию, а тележурналист, почти как на матче футбольного клуба «Бавария» после забитого гола, в восторге комментировал происходящее.
В квартире Андрея у телевизора собралась вся его семья и Марта. Все они, затаив дыхание, следили за происходящим.
Рабочие медленно катили тележку по отнорку, потом вышли в коридор и направились к ближайшему выходу из тоннеля.
Постоянно в виде титров зрители оповещались о том, что вскоре будет проведено вскрытие ящика. А реклама лилась неудержимым потоком.
Через двадцать минут рабочие добрались до лестницы, ведущей на поверхность. Подняли ящик и опять поставили его на тележку. Рядом с ними появились полицейские, окружившие тележку плотным кольцом. Еще через пять минут ящик оказался в большой светлой комнате. Его поставили на стол, застеленный светлой плотной материей. Андрей внимательно осмотрел ящик и показал рабочим, с какой стороны его вскрывать.
Когда ящик был вскрыт, из комнаты удалили всех рабочих, зато появились: представитель муниципалитета Мюнхена и три оценщика-эксперта. Полицейские также остались в комнате, с любопытством вытягивая шеи, старались разглядеть его содержимое.
На указанные пять телефонов в телестудии раздался шквал звонков: объявленное время телешоу заканчивалось, и зрители «требовали продолжения банкета».
Андрей аккуратно вынул из ящика первый контейнер и положил его на стол, потом второй, третий… Некоторые были очень тяжелые. Оператор непрерывно транслировал изображение. Когда ящик полностью опустел, его поставили на пол и за дело взялись оценщики-эксперты.
Предварительно было оговорено, что к ценностям имел право прикасаться только Андрей, оценщики — с его разрешения.
Наконец, Андрей вскрыл первый контейнер: металлический ящик оказался доверху заполнен стограммовыми брусками золота 999 пробы. На всех стояла дата 1898 год. Всего оказалось 100 брусков. Представитель муниципалитета что-то строчил в своем блокноте, оператор крупным планом показывал золото в контейнере.
Во втором контейнере оказалась тысяча золотых монет Пруссии в 20 марок.
В третьем — тысяча шестьсот золотых монет Пруссии в 10 марок.
В четвертом — двести тысяч долларов 1924–1930 годов выпуска.
В пятом — сто тысяч английских фунтов стерлингов.
В шестом — алмазы: в одном мешочке — тысяча необработанных алмазов от 0,8 до 1,5 каратов, в другом — тысяча четыреста ограненных алмазов различной величины.
В седьмом — ювелирные украшения, некоторые с бирками с указанием времени изготовления — 19 век. На вес около трех килограмм.
В последнем, восьмом контейнере оказались:
— письмо, написанное Францем фон Бюлов, подтверждающее, что все ценности принадлежат ему и спрятаны им в тайнике в связи с его уверенностью, что война будет проиграна, а ценности изъяты оккупационными властями. Если тайник будет вскрыт после его смерти, то он завещает его содержимое своим наследникам,
— письмо управляющего банком, в котором в депозитарии хранились эти ценности, подтверждающее, что Франц в присутствии управляющего изъял ценности из депозитария в июле 1944 года. При этом депозитарий не посещался Францем ни разу с момента закладки ценностей, которая произведена им в 1937 году. В конце сделана приписка о том, что данное письмо подготовлено по просьбе Франца фон Бюлова в момент изъятия ценностей из банка,
— неиспользованная чековая книжка этого банка, позволяющая распоряжаться семьюдесятью тремя тысячами немецких марок довоенного образца, выписанная на имя Франца.
Оценщики-эксперты объявили, что они не могут даже грубо оценить стоимость ценностей, обнаруженных в тайнике, но, по их мнению, она превышает несколько десятков миллионов марок.