Андрей Захаров - Перекресток времен. Дилогия (СИ)

Кругом было светло, но в то же время ничего не было видно. Словно все в белом тумане.

— Есть кто живой? Отзовитесь! — крикнул в белую пелену Григоров. Рядом с собой он нащупал свой трофейный автомат и взял его в руки. — Левченко! Тишко! Где вы?

— Здесь мы, лейтенант, здесь. Не кричи так, а то горло заболит, — раздался из тумана голос Левченко. — Подползай к нам, командир, мы сзади тебя сидим. Да шинельку не забудь, а то на дворе не май месяц.

Андрей, подхватив свою шинель, которой укрывался, и автомат, пополз на коленях на голос Левченко. Возле Григория Васильевича со всех сторон, прижавшись друг к другу, лежали и сидели бойцы его взвода. Все были в шинелях, на головах — пилотки с отвернутыми краями, натянутыми на уши. Недалеко от Тишко примостился Ганс Штольке.

— Давайте, товарищ лейтенант, к нам. Вместе теплее. Хотите водички испить? — протянул ему флягу с водой один из бойцов.

— Спасибо. Действительно что-то в горле пересохло. Состояние такое, как будто после перепоя. — Сделав несколько больших глотков из фляги, Григоров обратился к Левченко: — А девушка где? И вообще, что случилось, я ничего пока не понимаю?

— За Оксанку не беспокойся, лейтенант. Вон она, между бойцами спит. Плохо ей было, сознание потеряла. Мы ее из железного ящика и вытащили. Это наш немец расстарался. Молодец, Ганс, сам погибай, а переводчика выручай! — проговорил Левченко. Услышав свое имя, Штольке закивал и улыбнулся. Взяв флягу и сделав несколько глотков, старший сержант продолжил: — Сами ничего не понимаем, лейтенант. Ночью все гремело, светилось, озеро будто на дыбы встало. Землетрясение настоящее. Потом все отключились. Я сам очнулся как после дикой пьянки. Вот сейчас сидим и ждем, что дальше будет. Но мы здесь не одни. Кругом наши. Подходил начальник связи старший лейтенант Дулевич, передал приказ комполка: всем сидеть на месте, пока туман не сойдет. Так что ждем. Но предчувствия у меня нехорошие. Что-то плохое произошло.

Андрей прислушался. Откуда-то из тумана раздавались голоса других красноармейцев, был слышен детский плач, рыдала женщина. Немного в стороне испуганно ржали лошади и тоскливо мычали коровы. Вдруг из белой пелены к ним выбежала небольшая рыжая собачонка с короткой шерстью и таким же коротким хвостиком. Сначала, испугавшись, она отпрыгнула в сторону, но потом подошла и села в ногах у Левченко.

— Ну, Григорий Васильевич, ты как тот Ной из ковчега, к тебе всякая животинка за спасением тянется, — пошутил кто-то из бойцов.

— Это я с виду такой грозный, а в душе я добрый, — произнес в ответ старший сержант. — Но в душу мне не плюй, а то обижусь. Тогда тебе плохо будет.

— Товарищ старший сержант, а это кобелек. Давайте его к себе возьмем и Ноем назовем, а? — предложил какой-то молодой красноармеец.

Левченко нагнулся к собачонке и почесал за ухом. Пес как будто бы ждал ласки, он вывернул голову и лизнул руку человека.

— Ну если товарищ лейтенант не возражает, тогда зачисляем Ноя в штат нашей батареи. Будет нас охранять. Правда, Ной? — в шутку обратился к собаке Левченко. Пес, словно поняв его, радостно тявкнул.

— Как же я могу возражать против такой просьбы? — усмехнулся Григоров и тоже погладил собаку. Кто-то из бойцов протянул песику сухарик, и тот моментально исчез в собачьей пасти. Видно было, что пес давно не ел. Теперь каждый старался приласкать или чем-то угостить понравившегося всем веселого зверя, радостно повизгивавшего и отвечавшего на ласку людей. Похоже, что раньше он был домашним и любил человеческое окружение.

Так, занятые собакой, люди Григорова не заметили, как пролетело время и туман начал рассеиваться.

К ним подбежал красноармеец и передал приказ Климовича всем командирам срочно прибыть к нему.

— Григорий Васильевич, проверьте людей и орудия. Пусть Ганс бронетранспортер осмотрит. Да, и пошлите человека к Емельянову, как там у них. Я скоро буду, — распорядился Андрей и, накинув шинель, направился к центру лагеря.

Когда возле подводы командира полка собрался весь командный состав, Климович объявил:

— Тяжелая ночь досталась нам, товарищи командиры. Никто ничего толком не знает. Я думаю, что мы оказались в центре непонятного пока природного явления, похожего на землетрясение. К несчастью, у нас уже есть потери. Погибли несколько красноармейцев и гражданские. Животным тоже досталось. Кроме того, резко изменилась погода, что негативным образом повлияло на здоровье. Поэтому приказываю. Начальнику штаба совместно с командирами подразделений составить полный список личного состава, даже если человек не из нашего полка, включить в него всех военнослужащих. Также переписать всех гражданских, от старых до малых, мужчин, женщин и детей. Мы должны точно знать, сколько у нас людей. Запас продуктов у нас небольшой, а когда мы сможем его пополнить, один Бог знает. Кроме того, Игорь Саввич, совместно с начальником склада возьмите на учет всех лошадей, независимо от того, чьи они, а также другую живность. Их надо тоже чем-то кормить. Старший лейтенант Дулевич. Сергей Олегович, попытайтесь установить радиосвязь со штабом дивизии или какой-либо другой частью наших войск. Организуйте прослушивание эфира. У Григорова, я слышал, переводчица есть, подключите и ее. Если есть немцы в эфире, пускай она послушает. Коваленко совместно с Григоровым, проверить исправность техники, орудий и минометов, а также личного оружия. Пересчитайте весь боезапас, в том числе и тот, что есть на складе. Бажин и Попов, на вас возлагается ответственность по охране лагеря и разведке прилегающей территории. Выставьте секреты вокруг стоянки и создайте усиленную дежурную группу. Жидков, у вас другая задача. Моральное состояние людей. Не вздумайте кого-то пугать. Спокойно и тактично объясняйте людям, что командование контролирует ситуацию и примет верное решение. Организуйте с начальником склада всем прием пищи и теплую одежду. Уважаемый Никита Савельевич, прошу вас выдать все ваши запасы теплой одежды и одеял, все, что можно сейчас надеть людям. Мы выпишем вам все необходимые документы. Похороните погибших. Я здесь видел священника, привлеките и его тоже.

— Товарищ подполковник, — возмутился Жидков, — как вы это себе представляете? Мы, коммунисты и комсомольцы, будем совершать чуждый нам поповский обряд! Это антисоветчиной попахивает. Вы слишком много на себя берете! Вот и товарищ Синяков может доложить куда следует. Без попа что без соли, получается?

Все стоявшие рядом увидели, как у Климовича сжались кулаки и желваками заходили скулы, но это была секундная вспышка гнева. Командир взял себя в руки и спокойно произнес: