Фантастика 2026-183 - Алла Железнова
Вдалеке возник звук реактивных двигателей. Он приближался и становился всё громче. Когда он превратился в оглушительный шум, над вершиной пролетело два штурмовика. Самолёты пустили несколько ракет в сторону растущего вдалеке леса и начали разворот, поднимаясь всё выше в небо.
— Мессия, обработай тело по инструкции. Рысь, Шерлок, за мной — пойдём смотреть на этот долбанный трансформатор за казармой! — Старый двинулся к забрызганному ошмётками монстра крыльцу.
Настя достала небольшой баллончик из разгрузки Джигита и начала опрыскивать его с головы до ног, особо уделяя внимание участкам с открытой кожей и ране на груди. Декан сидел на крыльце, странно разглядывая пустые синий и красный шприцы, которые нашёл недалеко от обнаруженной им комнаты-подсобки. И то, что он отрывочно, сквозь туман в голове, пытался вспомнить, его настораживало. Загородив солнце, к нему подошёл Палач:
— Чёрт! Ты ведь единственный из нас биолог, ты ведь вкуриваешь в поведение этих тварей, так?
— Ну да, — тихо выдавил из себя «учёный».
— Ведь мартерны способны запрыгивать на крыши домов, — Палач показал рукой на ангар, — но почему… — его голос задрожал. Спустя мгновение боец продолжил. — Почему одна из них зашла через ворота?
Декан на несколько секунд замолчал, а затем произнёс:
— Пока точно не знаю, но есть одна мысль…
Глава пятая. Афина
Дева Афина! Ты браней владычица!
Ты свой золотой Коронейский храм
Дозором обходишь, идёшь по лугам,
Дорогой прямой, и окольной обходишь,
И словно бы тайную песню заводишь.
И там, где поток твой священный шумит,
Глядишь, и сверкнёт на руке твоей щит,
Иль ярко сверкнёт твой священный доспех.
К Афине, Алкей
«Гнездо», за 20 минут до начала операции.
Её указательный палец обвёл на клавиатуре чёрного ноутбука клавишу «Deletе». Сорокалетняя женщина сидела перед потухшим экраном уже 20 минут, ожидая, когда в рубку центра связи войдёт командование оперативного штаба. Стройная дама, брюнетка от природы с выкрашенными под блондинку волосами. Этот милый блеф было тяжело скрыть: на проборе убранной «в хвост» копны отчётливо выступали предательские миллиметры её истинного цвета. Несколько морщин на лбу придавали серьёзность приятному, выразительному лицу. Кому-то оно дарило располагающую улыбку, в отношении кого-то выражало недовольство, а иногда серые близко посаженные глаза и красные губы на бледноватой коже объединялись даже в пугающую гримасу. Чаще лицо этой женщины всё же было приветливо-нейтральным. Сейчас на ней хорошо сидела чёрная юбка длиной чуть ниже колен. Привычно скрещенные ноги заканчивались чёрными туфлями с низким каблуком. Погоны на её серой блузке скрывались под накинутой на плечи курткой с нашивкой ФББ на рукаве. Кроме нашивки на верхней одежде больше не было никаких знаков различий. Неуставная курточка, конечно, но ей никто не сказал ни слова: от окна веяло холодом. За стеклом был зябкий, пасмурный летний день с пробирающим до костей ветром. Кроме «блондинки» в помещении находилось двое дежурных: следивший за эфиром коротко стриженый сержант и засыпавший лейтенант с полубоксом на голове. Офицер сидел чуть в стороне от радиостанции и своего подчинённого. Сейчас у мужчины были красные уставшие глаза. Он почёсывал свои тёмные волосы тупым концом синей шариковой ручки, зажатой в смуглых пальцах. Лейтенат верил, что такая мера поможет отбить сон. Перед старшим дежурным на небольшой тумбе лежал раскрытый журнал с номерами входящих и исходящих сообщений. За спинами этого суточного наряда по связи, справа от женщины, в центре комнаты был собран импровизированный стол для совещаний. Его составили из небольших парт учебного класса, находящегося в соседнем помещении. Поставили их две в ширину и три в длину — парты загородили собой почти всё оставшееся пространство радиорубки. Запертые на замок столы сохранились в хорошем состоянии: занятия с прибывающими на службу солдатами последний раз проводились ещё в прошлом десятилетии. Сама радиорубка располагалась в старом двухэтажном здании. Просторное помещение было уставлено передвижными тумбами-серверами и радиостанцией. Деревянный пол здесь месяц назад наспех покрыли лаком, но он уже начал шелушиться — ничего страшного. Штукатурка на кирпичных стенах медленно отслаивалась от кладки — никого это не волновало: покрыли на полтора метра от пола в зелёный цвет, а выше замазали дешёвым белым составом. Местами краска уже отошла от шпатлёвки. Потолок тоже исправно шелушился крошкой. Вместе с кривыми трещинами стен он хорошо вписывался в атмосферу ветхости, дополняя её. В целом, ремонт опаздывал лет на десять. В обычном режиме аэродром «Гнезда» принимал только терпящие бедствие гражданские и военные рейсы, которым повезло дотянуть до запасной полосы. И поэтому все технические средства и новшества находились на другом конце взлётной полосы — в диспетчерской. Центр связи просто не был рассчитан на те задачи, которые сейчас перед ним стояли. Но «Гнездо» не всегда было Богом забытым местом, но всегда особенным.
Чуть более полувека назад здесь ещё стоял охотничий двор — небольшая деревня, где можно было отдохнуть и согреться в тёплых хижинах. Местная традиция требовала от мужчин выслеживать зверя как можно дальше от становища. В районе деревни никогда не охотились, лишь отбивали зимой нападения голодных волчьих стай. В остальное время различные дикие животные мигрировали в сотнях метров от деревеньки, не чуя опасности. Охотничий двор располагался в центре пересекающихся звериных троп, и поэтому охотники могли отходить для своего промысла в любом направлении, следуя заветам предков. Лес таил в себе изобилие мяса и меха, нужно было лишь уметь их добывать. Места облав менялись, звериные маршруты отмечались особыми камнями, и люди веками оставались незаметными убийцами, находясь под самым носом у добычи. Но эти времена закончились.
Когда началось строительство «Объекта 60», животные удалились от насиженных мест: шум вертолётов, прокладка железнодорожной ветки, рёв двигателей тягачей вызывал у четвероногих обитателей леса неподдельный