Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

— Зачем⁈ — поразилась принцесса.

— Посмотреть хочу, что выйдет, — вот так просто выразил свое желание.

— Понимаю, — рассеянно отозвалась Екатерина Михайловна.

Про нее твердила молва, что своим видом и манерами она напоминает блестящих дам екатерининского времени. Сейчас она выглядела скорее, как старая помещица, которой сообщили о сгоревшем поместье — растерянной, опустошенной, лишившейся водночас опоры под ногами.

— Дорогая! Мы все преодолеем, — нежно похлопал ее по руке.

Никак не мог избежать этого разговора. Да, я царь, но кузина — полновластная хозяйка Михайловского дворца, без нее никак. И понятно, от чего она впала в ступор. У нее в штате сотни слуг. Это же сколько лишних глаз! Хорошо хоть основные должности заняты старыми соратниками великого князя Михаила Павловича, ветеранами-инвалидами и мекленбуржцами ее покойного герцога-мужа. Эти вряд ли сыграют на руку бомбистам, не те люди. И все же, и все же…

К чести принцессы, она быстро взяла себя в руки, и мы приступили к обсуждению деталей.

— Не доживу до воскресенья! — призналась она.

Как я ее понимал! И сам все будние дни после понедельника не знал чем себя занять. Нет, докладов было много, как и разных встреч — лица так и мелькали перед глазами. Трудно было сосредоточиться, абстрагироваться, переключить голову на текучку.

Помог генерал от инфантерии и генерал-адъютант Игнатьев. Ему было назначено на среду. Мы встретились. И разговор вышел до крайности интересным.

Творец нескольких важнейших дипломатических побед — в Бухаре, Пекине и Константинополе, — он был выбит из седла нашими космополитами, создателями несчастного Берлинского трактата. Нынче не у дел, обретался на странной должности временного нижегородского губернатора. Временного, оттого что таковым являлся лишь во время ежегодной ярмарки. Выгодная, наверное, должность, но не особо почетная. Синекура.

Сообразив, что из Петербурга потянуло не шуточными пертурбациями, примчался, чтобы посмотреть своими на происходящее, поводить носом, почувствовать, чем пахнет. И высмотрел-нанюхал, что под «полуимператором» Лорисом закачался трон. Открылись возможности. А тут мое приглашение! Вперед — с песней!

Своеобразный персонаж. Огромный лоб, бритый вопреки моде подбородок, усы как у кота, честные-пречестные глаза, приклеенная улыбка. Она в заблуждение меня не ввела. Граф с отличием закончил академию лжи под названием европейская дипломатия. Иначе зачем стал передо мной разыгрывать рубаху-парня? Его упрекали его в коварстве, называли интриганом, сам он называл это «деловой сметкой». Крайне честолюбивый, тщеславный — это тоже про него.

Имелся между нами щекотливый вопрос — увольнение в отставку, когда встал выбор между ним и нашим послом в Англии Шуваловым, или правильнее сказать, когда решался вопрос, как закруглить историю с турецкой войной на европейском конгрессе. Настоящий Александр взял сторону соглашателей во главе с Горчаковым. Не самый умный, как по мне, ход, вдобавок возмутивший русских патриотов. Но что вышло, то вышло.

— Садись, Николай Петрович, — я показал ему на стул, сбоку от большого стола, за маленьким круглым. Сам полуразвернулся в кресле, закинул ногу на ногу, и спокойно спросил: — Не держишь зла на царя за Берлинский конгресс?

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — хихикнул Игнатьев и аккуратно устроился на расстоянии вытянутой руки от меня, оценив такую рассадку — она говорила о доверительном характере нашей беседы.

— Кавелин за тебя хлопотал. Говорит, толковый ты человек. В дипломатии, знаю, силен, а во внутренних делах, в обустройстве отчизны?

— Высказывал кое-какие мысли в частных компаниях.

— Так ты у нас муж государственный, с размахом, — Игнатьев снова неуверенно хихикнул. — Что думаешь о задумке МВД? — строго задал конкретный вопрос, чтобы долго не размазывать и чтобы завязывал со смешками.

Бывший дипломат напустил на себя серьезность.

— Терзает меня нешуточное предчувствие, Государь, что граф Лорис-Меликов ерунду придумал. Не по-русски оно, все эти выборы и депутаты. На руку тем, в чьих руках банки, биржа, адвокатура, большая часть печати и другие общественные дела. Жалкой кучке людей, собравших немыслимое богатство, — вот кому прибыток, — гулко гоготнул граф.

— Подожди, подожди… В одну кучу все не вали. Пока речь идет только о выборах в местные подготовительные комиссии. Пока доберемся до вызова их в столицу, столько воды утечет…

— А кого изберут? Тех же Чацких — служить бы рад, прислуживаться тошно. А тут — раз и в дамки. Важная персона с неотсиженным в канцеляриях задом, — разошелся Николай Петрович, по-гусарски хватаясь за кончик уса и подкручивая его. Он и был бывшим гусаром. — Кто сказал, что она мудрый совет подаст? А если глупость? Реверанс обществу сделали, а взамен — что? Дырку от бублика?

Я засмеялся. С умным беседовать сплошное удовольствие. Прямо мысли мои прочитал!

— А программа? — продолжал издеваться Игнатьев над Лорисом. — Что граф хочет обсуждать? Паспортный режим для крестьян? «Изучение вопросов о способах ликвидации временнообязанного состояния», — передразнил казенный язык. — Городское самоуправление? Создание продовольственных запасов? Когда идешь к дантисту, зачем весь рот сразу лечить? Дергай больной зуб. Так и с коренными вопросами русской жизни.

— И? Назови «больные зубы».

Игнатьев, привыкший быть в центре внимания, сейчас наслаждался и не скрывал этого. И чувствовал отточенной в дипломатических баталиях интуицией, что его слова падают в благодатную почву. Он выставил вперед пятерню над разделявшим нас круглым столом и принялся загибать пальцы.

— Выкупные платежи, раз! Подушный налог, два! Помочь крестьянам с выкупом помещичьей земли, три! Мужицкая аренда казенных земель, четыре! Крестьянский банк, пять!

Пальцы сложились в кулак. Граф сконфузился и поспешил опустить руку.

Я сделал вид, что ничего страшного не случилось, и продолжил расспросы:

— То есть крестьянский вопрос первостепенный, самый больной?

— А то как же! Подготовительные комиссии ради самих выборов — это ж курам на смех. Но — есть альтернатива!

— Говори!

— В МВД сидят одни медные лбы, на их помощь не рассчитывайте. Совещания сведущих людей — вот что нужно! Не выбранных, а назначенных. Из тех, кто реальный опыт имеет. Кого в стране уважают. Пусть либералы, но с головой. Среди них тоже приличные люди попадаются. Если хорошо поискать.

— Назови хоть нескольких.

— Это мы запросто! Князь Васильчиков. Создал Комитет сельских ссудо-сберегательных товариществ. Выгод не искал, зато скольким уже помог мелким кредитом. Князь Щербатов — Московский городской голова. Больницы для бедных. Григорий Галаган. Активно продвигает начальное образование и щедро жертвует на земскую школу. Нил Колюпанов из Костромы