Александр Филатов - Тайна академика Фёдорова

-           Можно, Алексей Витальевич! Было бы неплохо назначить Алексею Витальевичу зарплату в пять (тут она кинула мимолётный взгляд в лицо Фёдорова) или шесть тысяч рублей!

-           Ну, Окэй! – улыбнулся Мальцевич с выражением осознаваемой им собственной щедрости. – Оформляй консультантом с окладом. – Тёзка чуть помедлил. – С окладом в пять тыщ! Ну, давай, Витальич! Пиши заявление! А я в порт опаздываю! – завершил он, опять посмотрев на дорогие часы в титановом корпусе. – Сам знаешь, какие поездки в гололёд!

В какие-то десять минут бумажные формальности были окончены. Елена Павловна, заведовавшая у Мальцевича ещё и кадровыми делами, оформила вкладыш в трудовую книжку. Оригинал Фёдорову оставлять не хотелось: не было уверенности, что частная фирма Мальцевича сохранит этот важный документ в целости и сохранности. Вон, два года назад его контору поджигали! Пришлось переехать сюда, в старинное здание немецкой постройки. Поскольку в оригинале трудовой книжки оставалось место как раз на одну – две записи, Кайманова размашисто заполнила оставшиеся строки сведениями о выданном вкладыше и печатью. Теперь уже на часы поглядывал сам Фёдоров: через сорок минут он должен был встречаться с другим частным предпринимателем. Не таким успешным, как Мальцевич, не таким богатым, хотя и вряд ли более разборчивым в выборе средств.

Десяток километров езды по городу занял как раз сорок минут. Улицы Калининграда были забиты транспортом. Там и здесь дороги частично перекрывались стоявшими участниками аварий. Но гололедица кончилась – вновь наступила оттепель. Однофамилец знаменитого русского писателя, автора „Бесов" и „Идиота" был на месте и о чём– то увлечённо, с неподражаемым одесским акцентом разговаривал сразу по двум телефонам – стационарному и сотовому. Увидев визитёра, он с серьёзным выражением лица кивнул ему, не прекращая телефонного разговора. Фёдорову всё время хотелось назвать его Фёдором Михайловичем, хотя на самом деле имя Достоевского было Альберт Фёдорович. Внешне это был полный антипод Мальцевича: если тот был высок, худощав, степенен, усат и не выпускал изо рта сигарету, то Достоевский был малень­ким, гладко выбритым подвижным и говорливым южанином с округлым животиком, напоминавшим арбуз. По-русски он говорил грамотно, не употребляя ни американизмов, ни украинизмов, но интонации. В общем, это был типичный одессит, почему-то скрывавший это обстоятельство, вовсе не предосудительное, по мнению Фёдорова.

-           Вы, пожалуйста, извините, товарищ Фёдоров. Александр, Алексей. Забыл, как правильно!

-           Алексей Витальевич моё имя.

-           Так я же и говорю! Алексей Витальевич: мне срочно, немедленно – как лечь и помереть! – нужно заключать договор на поставку из Бельгии!

-           Прямо сейчас?

-           Ай, что я вам рассказываю! Вы же сами видите, как меня достают. Два телефона, и оба раскалились. Очень горячие ребята, и по одному и тому же интересу! ..Ну, так я же и говорю: их интерес – мой интерес – ваш интерес. Экстренная услуга – экстренная оплата, – с азартом и явным нетерпением выложил однофамилец писателя и психолога.

-           Ну, договор-то я сделаю такой, чтобы никто вас не смог подвести! – спокойно, несколько медлительным тоном, но подчёркнуто твёрдо заверил Фёдоров. – Однако вначале хотелось бы обсудить все детали наших взаимоотношений и, в частности, величину и форму оплаты. При этом – отдельно переводческая работа и отдельно консультации правового характера.

На округлом лице Достоевского в течение нескольких секунд сменилось несколько выражений. Фёдоров понял, что вопросы оплаты однофамильцу писателя хотелось бы отодвинуть „на потом". Но было ясно, что нужда и в переводчике, и в правоведе-консультанте у него и в самом деле острая, неотложная. Иное дело, сколько времени это будет продолжаться. Зная предпринима­тельскую публику, Фёдоров перед своим визитом заручился кое-какими сведениями. С немалыми трудностями он узнал, в частности, кто Достоевскому оказывал переводческие услуги, по каким расценкам оплачивался этот труд, сколько он платил за оформление юридически грамотных доку­ментов. Важным обстоятельством для Фёдорова было и то, что он уже два раза оказывал Альберту услуги в переговорах с иностранцами: один раз – с немцами, другой – с фран­цузами. Достоевский без проволочек оплачивал эту работу. Но сейчас он задал Алексею Витальевичу встречный вопрос:

-           А сколько бы вы хотели?

-           Альберт Фёдорович, ведь это вы сделали мне предложение… Вернее, его часть – ту, которая касается сферы моей возможной деятельности. Так сделайте, пожалуйста, своё предложение полным: такая-то работа за такую-то плату на таких-то условиях расчётов!

-           Ай, что это у нас за кошки-мышки, в самом деле! Ваше слово – и переходим к делу! Ну, и сколько бы вы хотели иметь?

Да, такая форма „диалога" с работодателями стала типичной во время „реформ". Это раньше, при советской власти, люди получали за труд, что ни говори, но всё же – в зависимости от его объёма, сложности, квалифицирован­ности. Теперь же, при „рыночных отношениях", за одну и ту же работу каждый наёмный работник получает столько, сколько сумел урвать, выцарапать, отстоять у своего работодателя. Сами же величины платы за работу – совер­шенно очевидно, в чьих интересах – возведены в ранг „коммерческой тайны". Конечно, ведь так было легче манипулировать людьми, проще присваивать часть их заработка, прикрывать тот факт, что все нынешние богатеи и сверхбогачи суть воры „в особо крупных размерах", что миллиарды они сколотили за счёт распродажи богатств, созданных трудом предшествующих поколений, или же, сбывая на Запад невосполнимые природные ресурсы. Фёдоров решил, что настала пора проявить свою осведомлённость.

– Я не претендую на такой размер оплаты, каким у вас пользовалась Наталья Петровна (это было имя перевод­чицы, не устроившей Альберта по причине технической безграмотности и недостаточно свободного владения языком, хотя она и имела диплом инъяза). Я согласен – но при условии постоянства работы – на половину, то есть сто пятьдесят в час. Юридические вопросы можно обсудить и позже.

Было видно, что осведомленность Федорова непри­ятно поразила его возможного работодателя. Но скромность притязаний кандидата, его спокойное и выдержанное поведение сыграли свою положительную роль. К тому же, квалификация была проверена, когда в прошлом году Фёдоров распознал турецкий акцент предполагаемого германского партнёра Достоевского и рассказал о приёмах, которыми живущие в Германии турки-торговцы пользуются для обмана российских дельцов. Все эти размышления, как и их результат, с отчётливой ясностью для Фёдорова отразились на лице предпринимателя.