Дим Димыч - Одно задание... (Из воспоминаний о былом...)

Конец тренировки, а «комбензончик» то насквозь мокрый, бегу в раздевалку, сбросить комбез, в душ и на разбор полётов.

Захожу в класс подготовки, что то народу сегодня много, кроме своих, можно сказать местных, инструкторов, ещё шестеро флотских, трое — зелень, а вот остальные трое — сразу видно, волки, не одну овцу зарезавшие, да и мои такой толпой никогда не собирались, но лыбятся, значит довольны.

Разбор полётов начался тоже не как обычно, а с вопроса одного из флотских, не молодого понятно, ох точно из волков будет.

- Почему в первой атаке ты не стал добивать повреждённый корабль противника, а ушёл вот в эту точку? У тебя было время и возможность это сделать.

- Повреждённых кораблей противника в первой атаке не было, если бы я погнался за имитирующим повреждение истребителем, то остальные двое могли прорваться к транспорту. А на эту точку я ушёл потому что с неё я мог контролировать перемещение и подготовку атаки противником.

- Могли или нет это ещё вопрос, а ты упустил противника, не уничтожил его.

Вот возьмите их за рупь двадцать, ну почему я должен был гнаться за истребителем который не повреждён, не угрожает транспорту и только для того чтобы покрутить с ним карусель оставить транспортник без прикрытия,

- И как вы определили что истребитель имитировал повреждение, телеметрией с них ты располагать не мог. Тем более, что тактический искин прогнозировал семнадцати процентное попадание.

- Прогнозировал, даже чуть большее, но во первых попасть на излете снаряда, а я бил только из пушек и не применял управляемые ракеты, дело случая, и во вторых — основную задачу на этом этапе боя я выполнил.

- И какая, по твоему было задача на этом этапе?

- Не допустить атаки на сопровождаемый транспорт.

- Почему вы были уверены, что истребитель не получил повреждений, по всем внешним признакам это было не так.

Вот, что они пристали с этим истребителем, почему, да почему... Да потому что дурак твой молодой, рано начал отворот и имитацию повреждения, в момент открытия моего огня, а снаряду пролететь расстояние ещё надо...

- Основной задачей этого вылета было сопровождение и прикрытие транспорта, если корабли противника отказываются от атаки, то задача считается выполненной.

Ну и ещё на десять минут таких вопросов и ответов. В конце разбора мой инструктор озвучил допущенные промахи и отметил правильные действия, объявив что задание я отработал на 87%, мог бы и на сто, может быть, но попадание и повреждение истребителя искин посчитал как средние.

Через пару тренировок на отработку пилотажа и боя инструктор улыбаясь протянул бутылку грокха, за эту тренировку, флотские всё таки признали победу за мной и проставились.

Вот так мы и существовали, единственное разнообразие — никогда не знаешь какая тренировка предстоит космобой, рукопашка, огневая или десантная, или ещё какая, да подляны от искина при выполнении задания. Нет, в реперных и разгонных системах были и вылеты в космос, и даже десанты на непригодные к жизни планеты, но эти два месяца мне так и запомнились кинолентой склеенной в круг...

Всё имеет своё начало и всё имеет свой конец. Так и у нас, пролетели, пробежали три месяца пути, эскадра входит в систему ППДФ [42], командиры и начальники всех мастей готовятся к сдаче рапортов, отчётов и других, не менее, а может и более важных документов, требований, накладных и прочего, прочего, прочего, без чего не возможно само существование флота, будь он морской, воздушный или космический. Основной и приписной состав готовится к сдаче казенного имущества и грезит о почве планеты под ногами, отпусках, кабаках, вечеринка, мордобоях, нет пожалуй о мордобоях не грезят, это что то я загнул, мордобои они того, сами собой как то получаются, без участия головы и грёз, девушках, невестах, женах и просто о женской ласке, пусть даже и за креды, в общем грезят отдраивая всё, что нельзя и не всё, что надо... Последние дни и часы самые трудные, но и они имеют свойства заканчиваться.

Нам, землянам, с одной стороны легче, мы только в начале пути, с другой тяжелее, ибо не знаем мы судьбы своей Господи, и знать не желаем, что бы не провести в печали дни свои... Большинство из нас уже приняло гражданство империи, подписали контракты, некоторые успели уже приступить к изучению БЗД и работе, точнее, обязательные базы выучили все у кого установили нейросеть, а те, кто подписал контракты с флотом уже получали денежное содержание и изучали флотские базы. Те, кто по каким либо причинам не принял гражданства и не подписал контракт ждали выгрузку на планету и поездки в центр иммиграции и занятости разумных — ЦИЗР [43]. Впрочем нам всем предстояла туда поездка для подтверждения контрактов и внесения в базу данных граждан империи.

Вот и последние мгновения, корабли избороздившие своими телами дальний космос и неизведанные просторы становятся на парковочные орбиты, к ним, как стайки блестящих рыбок, устремляются суда обеспечения. Суматоха в космосе и суматоха на кораблях постепенно преобразуется в осмысленное движение. На лётные палубы садятся челноки что бы забрать переселенцев и счастливчиков из команды, кому первым выпал жребий попасть, пусть не на планету, на базу где есть кабаки, женщины и ещё море, нет океан разных развлечений и удовольствий, всё таки в боевом походе не расслабиться, всегда есть вероятность влететь в такую ... дупу из которой можно и не вылезти целым и невредимым.

Группы землян в сопровождении представителей флота организовано занимают места в челноках и, вот он долгожданный миг знакомства... Здравствуй новый мир, кем ты для нас станешь, любящей матерью или злой мачехой? Примерно такие мысли, не по содержанию, по смыслу, мелькали в головах у всех землян.

Нас и подписавших контракты с флотом и армией, как «белых людей», провели к отдельно стоящим челнокам. Усевшись в кресла и комфортно в них устроившись обращаем внимание на внутренности челнока, серенькие они какие то, невзрачные, тусклые, ни тебе иллюминаторов, ни тебе длинноногих стюардесс с конь... лимонадом в руках и улыбками обольстительниц из ..., в общем из... Единственное, что выбивается из общего тусклосерого цвета ковролиновая дорожка и кресла ослепительно белого цвета. Последняя перекличка, команда на закрытие аппарелей, и... всё чудесным образом меняется, исчезают тусклосерые стены и кажется, что мы сидим в креслах посреди кипящей жизнью палубы, вдали проходят группами и по одиночке люди, взлетают и садятся челноки, только дорожка, да ровные ряды кресел связывают нас с челноком в который мы заходили пять минут назад...