Сергей Чекоданов - Летний шторм
- Генеральских должностей в армиях не так уж и много. - Вновь принялся философствовать подполковник Вилк. - А желающих на них оказаться намного больше. Кому-то повезло, а кому-то нет.
Подполковник замолчал, перевeл взгляд вдаль, оценивая положение только ему известных объектов.
- Так о чeм вы хотели поговорить? - Вновь спросил Иван.
- У меня к вам, пан майор, деловое предложение. - Поляк стал абсолютно серьeзен. - Я могу провести ваш батальон до самого фронта так, что никто вам не помешает.
- Почему? - Удивился русский.
- Мне не нравится то, что здесь происходит сейчас. И я в ужасе от всего того, что в стране начнeтся вскоре. - Подполковник сделал паузу. - В качестве ответной услуги вы проведeте нас на ту сторону фронта.
- Вас?
- Да, со мной более пятидесяти человек, которые думают так же, как и я.
- А зачем вам за нашу линию фронта? - Иван был в нерешительности. - Вас там просто арестуют и отправят в лагерь для военнопленных.
- Лучше быть военнопленным, чем трупом. - Отозвался поляк. - К тому же у вас там есть польский корпус генерала Берлинга. Когда-то я неплохо знал полковника Берлинга, надеюсь, что и он меня не забыл.
- Это всe? - Спросил русский комбат.
- Нет. - Подполковник замотал головой в знак отрицания. - Я могу показать вам место, где ночует одна из групп, уничтожающих пленных русских солдат.
- И в чeм ваш интерес? - Иван уже уяснил, что поляк ничего не делает просто так, везде выискивая свою выгоду.
- Мне нужна жизнь одного человека из этой группы. Живого или мертвого вы отдадите его мне. Он мне слишком много должен.
- Денег? - Удивился комбат.
- Что такое деньги? Прах! - Поляка снова потянуло философствовать. - Он мне должен много крови! Столько, что его паршивой жизни не хватит для расплаты. Даже если я буду убивать его несколько раз.
На подполковника было страшно смотреть. Лицо мгновенно осунулось, глаза приобрели хищное выражение, пальцы сжались в кулак с такой силой, что побелели ногти. Он прошептал что-то по-польски. Но тут же мгновенно взял себя в руки.
Иван вдруг поверил поляку. Ясно было, что он желает отомстить, а затем скрыться за линией фронта. Вполне правдоподобный мотив. Для заброски агентов можно найти и попроще.
- Хорошо, пан подполковник, я согласен. - Русский комбат принял решение. - Где эта зондеркоманда. Мы ею займeмся.
- Я рад, пан майор, что вы согласились. - Поляк вдруг расслабился. - Время уходит, а искать новую русскую часть мне некогда.
Подполковник достал сигареты, протянул Ивану. Опять закурили.
- Отсюда до места их дислокации часа два, два с половиной пути. К темноте должны подойти. В группе около сорока человек, так что весь батальон брать не стоит. Выделите около полусотни - должно хватить. С ними пойду я сам и ещe три моих человека. Остальным об этом деле знать ни к чему.
Видя, что Иван пытается вмешаться в его монолог, поляк только отмахнулся рукой.
- Главной гарантией того, что там не засада - буду я сам. Если что-то пойдeт не так - можете меня просто пристрелить. Но это не всe. Есть и дополнительные гарантии. С основной частью батальона будут моя жена и внук. - Подполковник опять сжал кулак. - Всe, что осталось от моей семьи!
Поляк встал, яростно растоптал окурок.
- Я не прощаюсь, пан майор. Встречайте нас здесь же минут через двадцать. Я подойду со всей своей группой.
Подполковник развернулся и двинулся в сторону недалeкого хутора.
Постов оказалось всего два. И на тех жолнежи были изрядно навеселе. Один даже пытался петь от избытка чувств. Так что сняли их без излишней суеты. Но дальше возникли проблемы в виде двух сторожевых собак, которые сразу залились лаем стоило только двинуться в сторону хутора. Но здесь, к великой радости разведчиков, пришли им на помощь сами поляки. Какой-то пьяный пан выперся на крыльцо и разразился долгой и непонятной речью. Так как это не оказало на собак соответствующего действия, наоборот лай только стал громче, он достал из-за спины английский СТЭН и двумя короткими очередями прострелил ближайшую будку. На собак это подействовало. Ушел и пан, удовлетворeнный результатами своей стрельбы. Разведчики тихо двинулись к ближайшей избе. Собаки благоразумно промолчали.
Старший лейтенант Аникушин махнул рукой, отправляя в сторону хутора первый взвод. Второй должен был обойти строения по краю леса и перекрыть отход полякам в сторону недалeкого болота. Польский подполковник знал, что оно проходимо, но вот сами тропинки и гати были известны только местным жителям. А на чью сторону они станут - не было известно даже господу богу. Ибо здесь вмешивалось столько условий, от наличия кровного родства и умения правильно креститься на ближайшее распятие, до качества и количества денег, предъявленных соискателями их помощи, что конкретно сказать не представлялось возможным. Могли помочь, а могли утопить в ближайшем омуте. Приходилось сознательно рисковать, что часть польских карателей уйдeт, но была надежда, что большинство их останется на этом хуторе.
Самоуверенность великая сила. Жолнежи Армии Крайовой настолько уверовали в свою безопасность, что не озаботились никакими внутренними постами на самом хуторе. Старлей уже знал, что здесь расположились четыре семьи близких родственников, то ли родных, то ли двоюродных, он так и не сумел разобрать из сбивчивых пояснений польского солдата, кое-как знающего русский язык. Вернее даже не русский, а дикую смесь из русских, белорусских, украинских и польских общеупотребительных слов, вполне понятных для любого славянина. Сам же подполковник всю дорогу молчал, нервно теребя скомканный носовой платок. На осторожные вопросы русских поляки отвечали только то, что у пана подполковника погибла последняя дочь, ибо всех трeх сыновей он потерял ещe в тридцать девятом под Варшавой. Бойцы замолкали и с уважением смотрели в сторону польского офицера. Не каждому выпадает такое горе и, тем более, не всякий сможет так достойно его перенести.
Вскоре вернулась разведка. Польские каратели безмятежно спали в двух самых крупных избах хутора. По крайней мере большая часть из них. Особняком расположилось руководство данной зондеркоманды. Разведчики видели, как в доступном их наблюдению окне третьего, самого маленького, дома мелькали погоны офицера. Старший лейтенант распределил свои атакующие группы на два основных дома, отдав им большую часть немецких гранат, притащенных польскими союзниками. И даже выделил из своего неприкосновенного запаса четыре бутылки КС, самовозгорающей смеси, великолепно проявившей себя в борьбе с немецкими панцерами. К третьему дому проявили своe внимание поляки. Подполковник вдруг заволновался, узнав о мелькавших в окошке погонах со звeздочками, к нему немедленно присоединились его жолнежи. Старлей только махнул рукой - есть у польского офицера личные враги - пусть сам с ними и разбирается. Откомандировал поляку двух автоматчиков, бывших в его личном резерве, и двух разведчиков, вернувшихся от этого жилья.