Охотники за тенями - Валерий Александрович Гуров

— Здесь это невозможно починить, оберштурмфюрер…

Понятно, противник использует бесшумное оружие, потому-то никто и не слышал выстрелов. Но точная стрельба из него невозможна с далёкого расстояния! Он рядом?

Какое оружие подобного типа было у диверсантов в деревне?

Пистолеты-пулеметы МП-38 и револьверы системы Нагана.

Майниг перевернул радиостанцию. Пробоины… это точно не девять миллиметров — наган? Вот, стало быть, почему он застрелил часового… для попадания в радиостанцию надо было подойти достаточно близко…

Но почему тогда он не тронул всех остальных? Один бросок гранаты — и все!

Но он этого не сделал, по какой причине?

«Взрыв могли услышать далеко… и тогда ушедшие успели бы вернуться назад?»

Вполне вероятно.

Часового сменили около пяти часов утра. Получается, что диверсант всё это время сидел рядом и ждал смены?

Выходит, что так. Ушел ли он сейчас?

Птицы… кстати говоря, они запели!

— Бауэр — берешь двоих человек и осмотри тропу!

— В каком направлении, оберштурмфюрер?

И в самом деле — в каком?

Мы остались без связи и уже не сможем никому сообщить о произошедшем. Ничто не мешает русскому уйти куда ему захочется — мы ничем не сможем ему помешать. С этой точки зрения — ему надо уходить назад. Где-то там уходящие диверсанты разделились — и он знает это место.

Но ещё одна группа ушла к болоту. И будут ждать там!

Бросить своих?

Уйти за подкреплением и вернутся сюда уже с большими силами? А дождётся ли нас группа у болота, не пойдут ли они по следам за нами? Там могут быть новые ловушки!

С другой стороны — ведь к деревне ушло шесть человек, они-то в любом случае доложат командованию и сюда вышлют подкрепление…

— Проверить тропу к болоту. Мы идём навстречу нашим товарищам.

Выдержка из рапорта гауптштурмфюрера СС Копфа

'…4 марта 1942 г. в расположение части около деревни Никишкино вышла группа из шести человек из состава специального противодиверсионного отряда оберштурмфюрера Майнига. Со слов старшего группы шарфюрера Лямке, сам командир отряда, с группой из одиннадцати человек занят прочёсыванием леса, с целью поимки или уничтожения русских диверсантов. Ранее данными диверсантами было предпринято нападение на указанную деревню, в ходе которого их отряд понёс большие потери и был разгромлен. Остатки отряда отступили в лес, где солдаты оберштурмфюрера сейчас их и преследуют. В ходе боестолкновений, группа Майнига имеет потери ранеными и убитыми, в связи с чем оберштурмфюрер и запросил подкрепления.

Все попытки вызвать оберштурмфюрера по радио успехом не увенчались, в связи с чем, на помощь ему было отправлено два взвода солдат из состава расквартированной в деревне пехотной роты. Командование было возложено на обер-лейтенанта Игеля.

9 марта 1942 года оба взвода вернулись в расположение части.

Никаких боестолкновений с противником они за всё это время не имели, однако на установленных в лесу минах потеряли двух человек убитыми и двое солдат получили осколочные ранения. Из группы оберштурмфюрера Майнига, кроме него, живых солдат не обнаружено, а при осмотре тел погибших произошёл взрыв, в результате которого получил ранение ефрейтор Лоерс. В связи с опасностью для личного состава, обер-лейтенант Игель запретил дальнейший осмотр тел погибших солдат.

Оберштурмфюрер ранен, контужен и находится в тяжелом состоянии. Если бы не своевременно оказанная помощь, и быстрая транспортировка в госпиталь, он имел все шансы просто замерзнуть в этом лесу.

Следует отметить грамотное руководство операцией со стороны обер-лейтенанта Игеля…'

— У вас всего полчаса, гауптман! — предупредил визитера главврач, провожая его до двери в палату. — Больной обморожен, потерял много крови и находится не в том состоянии, чтобы вести длительные разговоры.

— Разумеется, герр обер-штабсарцт,[1] — вежливо наклонил голову визитер. — Обещаю не нагружать вашего пациента досужими вопросами!

Тот, о ком шла речь, находился в палате один, вторая койка пустовала. По чуть подрагивающим векам можно было понять — он не спит. Так что, когда гость, придерживая белый халат, опустился на стоящий у кровати стул, больной медленно приоткрыл глаза.

— Как ваше самочувствие, оберштурмфюрер? — спросил визитер.

— Вы не врач… — медленно проговорил больной. — Почему это вам интересно? Кто вы?

— Гауптман Кранц, абвер. Да, как вы изволили заметить, я не медик. Сожалею, но я мало что смыслю в этой науке…

— Это я уже понял… А что тут нужно абверу? Вы, насколько я в курсе дела, больше работаете там, — и оберштурмфюрер указал головою на стенку. — У русских…

— И здесь вы правы, мой друг. Просто… обстоятельства сложились так, что те, с кем вы воевали в лесу и в деревне, являются и нашей головной болью. И не только они, разумеется, но — в первую очередь, тот, кто их сюда засылает.

— И кто же это такой?

— Вот! — и гость продемонстрировал фотографию. — Это генерал-майор Мечников. Террорист и учитель террористов! К сожалению, другого фото у нас нет, а это — не слишком хорошего качества… но узнать его можно!

— Не встречал такого…

— Ваше счастье, оберштурмфюрер! Насколько я в курсе дела, большинство из наших товарищей, кто видел его хотя бы раз, увы, уже не в состоянии об этом рассказать…

— Ну, если это вам так важно — его не было в деревне. И в лесу тоже, — краешком рта усмехнулся больной.

— Но там ведь были его ученики! Мы давно за ним наблюдаем… и это нам дорого обошлось… если вы понимаете, о чем идет речь?

— Ваши люди пробовали его достать?

— Увы… им не повезло. А вот нам ответный визит — нанесли! Не обольщайтесь, они и вас возьмут на прицел — это совершенно однозначно!

— Здесь? — скептически усмехнулся эсэсовец.

— Моего шефа навестили в его служебном кабинете. Ему тогда улыбнулась удача — он остался дома. А весь отдел, все его сотрудники… — гость развёл руками. — Пришлось набирать новых.

— Крутые парни! — кивнул эсэсовец. — Не хуже британских коммандос — они любители подобных фокусов. Как я понимаю, вы тогда как-то ухитрились уцелеть? Ну, а от меня-то вам что нужно, гауптман?

«Он обращается ко мне так, как это принято там, у них — в СС! Хороший признак!» — промелькнула мысль в голове у Кранца.

— Я тогда командовал пехотной ротой и дрался на фронте. Так что не считайте меня настолько уж кабинетным работником. Просто