Андрей Матвеенко - Сны Великого князя. Дилогия (СИ)

Здесь же предполагается, что в связи с переездом Анны Васильевны и ее детей в Крым болезнь миновала Левушку и Малю, как называли сыновей в кругу семьи. Соответственно, меньше у Константина Николаевича и поводов для опасных для здоровья треволнений.

Однако же, несмотря на полную поддержку Николаем II кораблестроительных программ Морского ведомства и выделение на их реализацию дополнительных средств, спокойная жизнь великому князю могла пока лишь только сниться. Причиной тому были первые шаги нового царя на международном поприще, а именно Тройственная интервенция — одновременное предъявление Россией, Германией и Францией (но по инициативе именно русского МИДа) 11 апреля 1895 года требований к Японии, надеявшейся по итогам удачной для нее японо-китайской войны прочно закрепиться на материке, пересмотреть условия Симоносекского мирного договора с Китаем и отказаться от притязаний на Ляодунский полуостров.

Кто знает, какими доподлинно соображениями руководствовался при этом Государь и Самодержец Всероссийский и не было ли в его действиях мотива мести за ранения, причиненные ему в городе Оцу японским полицейским в ходе четырехлетней давности восточного вояжа, организованного цесаревичу Николаю его отцом для приобщения к государственным делам*… Как бы там ни было, и армейцам, и морякам теперь приходилось вдвойне более пристальное внимание обращать на разобиженных самураев, вынужденных согласиться на требования европейских держав, но воспринявших это согласие как национальное унижение Страны восходящего солнца.

*Справочно:

Обстоятельства инцидента с будущим российским императором в японском городе Оцу оставлены без изменений в сравнении с нашей историей.

Для флота дальневосточный демарш вылился в очередной пересмотр кораблестроительных программ. На состоявшемся 19 ноября 1895 года в Петербурге особом совещании под председательством генерал-адмирала, в частности, было озвучено некоторое отступление от первоначально закладывавшихся в 20-летней программе планов развития Черноморского флота. Так, с учетом оценки сил вероятных противников на черноморском театре участниками совещания было констатировано, что со вступлением в строй двух строящихся новых броненосцев «святой» серии «боевые силы Черноморского флота можно будет на текущий момент признать достаточными». Вместе с тем, в дополнение к стремительно устаревающим «Лейтенанту Ильину» и «Капитану Сакену», которых те же самые броненосцы обещали превзойти по скорости хода (что в итоге и случилось), было принято решение заложить на Черном море два современных крейсера водоизмещением в 6–7 тысяч тонн, явно недостающих для обеспечения сбалансированности состава Практической эскадры.

Главное же внимание с учетом внешнеполитической обстановки в очередной раз было уделено строительству кораблей для Дальнего Востока. А поскольку перекрыть текущую потребность в броненосцах, в том числе на данном театре, предполагалось за счет уже строящихся кораблей «святой» серии, было принято решение усилить состав российских крейсерских сил в тихоокеанских водах.

Необходимо сказать, что строительство дополнительных крейсеров предусматривалось и в программе 1891–1895 годов. Однако же в свете уже ставших привычными проблем с финансированием к их постройке смогли приступить лишь в сентябре 1894 года, когда в новом каменном эллинге Балтийского завода был заложен первый из этих кораблей, получивший имя «Бородино», а в Новом адмиралтействе — второй («Очаков»). Третий крейсер — «Полтаву» — начали строить месяц спустя в большом деревянном эллинге Балтийского завода, а завершавший серию «Кагул» достался верфи Галерного островка, став единственным кораблем этого типа, заложенным в 1895 году — в марте, в эллинге, освободившемся после спуска на воду броненосца «Пантелеймон».

Изначально новые крейсера задумывались как крупные и быстроходные автономные рейдеры — наследники традиций крейсеров «памятной» серии — со значительным запасом хода, неполным бронепоясом только по ватерлинии и палубно-батарейным расположением орудий главного и среднего калибра. Хотя, разумеется, на новом техническом уровне — впервые в русском флоте с водотрубными котлами Бельвиля и скосами бронепалубы, а также с новыми 45-калиберными восьми- и шестидюймовками и броней Гарвея (ее, как и для новых броненосцев береговой обороны, заказали американским фирмам).

Все это, конечно, не вполне согласовывалось с уже оформившейся стараниями И.Ф.Лихачева традицией проектировать максимально защищенные боевые единицы, но как раз в классе броненосных крейсеров у российской школы кораблестроения уже был вполне определенный опыт, полностью игнорировать который конструкторы не решались. Более того, таковому облику новых кораблей благоволил сам Николай II — возможно, не без влияния впечатлений от своего заграничного плавания на сходном по конструкции крейсере «Память Азова» в 1890–1891 годах.* И, собственно, в указанном виде и велась изначально их постройка, когда до ГМШ и МТК в ноябре 1896 года дошли первые сведения о заложенном на верфях «Армстронга» в Эльсвике японском броненосном крейсере «Асама» и его тактико-технических характеристиках…

*Справочно:

Тоже не вполне фантастика. В нашей истории именно Николай II при одобрении в июле 1895 года представленного ему доклада о семилетней программе судостроения настоял на своем «твердом желании», чтобы в оную программу был включен еще один крейсер типа «Россия». Так в русском флоте появился еще один броненосный крейсер «рейдерского» типа — «Громобой».

Сказать, что японский проект, ряд характеристик которого в полученных разведывательных данных к тому же оказался завышен в сравнении с реальными, наделал под шпицем шороху — не сказать почти ничего. И Чихачев, и Лихачев, и Дубасов, и сам великий князь прекрасно понимали, что столкновение в бою с подобным противником для строящихся «бородинцев», предназначенных для тихоокеанского театра, в их текущем виде может оказаться фатальным. Нужно было принимать экстренные меры — и таковые воспоследовали.

Заручившись согласием императора — убеждать в необходимости корректировки высочайше одобренного проекта зачарованного грозными с виду крейсерами «старой школы» с их многочисленной бортовой (и почти не защищенной) артиллерией Николая II пришлось всем составом руководства Морского ведомства, — спуск на воду практически готового корпуса головного «Бородино» отменили буквально в последний момент, постройку кораблей временно приостановили, а проект экстренно переработали под башенно-казематное расположение орудий. Для того, чтобы при этом не слишком выйти за проектное водоизмещение, были снижены толщина поясной брони и запас угля, но все равно со всеми внесенными в проект улучшениями перегрузка вышла весьма значительной — по 700–800 тонн на корабль. В итоге поясная броня крейсеров этой серии, изменить расположение которой уже не представлялось возможным, практически полностью ушла под воду, а скорость, несмотря на превышение мощности машин по сравнению с проектной, на испытаниях составила от 18,88 до 19,2 узла* (по техническому заданию — 19). Срок окончательного ввода в строй новых кораблей пришелся на период с августа по ноябрь 1899 года.