Сергей Шхиян - Нити судьбы

— Да, сбрил сегодня утром. Отсюда можно выбраться через служебный вход?

— Можно.

— Тогда собирайся и уходи. Лучше, если ты несколько дней поживешь не дома. Прости, что тебя подставил, но это не нарочно, просто так совпало…

Терентьева внимательно посмотрела на меня, почему-то скептически улыбнулась. Потом вдруг, спросила:

— Тебя как зовут?

— Алексеем, — ответил я.

— Значит ты Алекс, а я Джил.

— Понятно, значит ты Юля, — в тон ей ответил я.

Оба не выдержали и улыбнулись. Девушка, кажется, впервые внимательно на меня посмотрела, а я — на нее. Нельзя было не признать, что Юлия Терентьева внешне была весьма приятным товарищем. Даже после экстремального происшествия выглядела очень даже ничего.

— Тебе нужно переодеться женщиной, — ни с того, ни с сего, сказала она.

— Мне женщиной? Ты что, шутишь?

— Почему? Из тебя получится премиленькая девушка! — засмеялась она.

— Ага, с таким ростом и такой рожей я сразу стану фотомоделью!

— Ну, можно сделать и не девушку, — оценивающе рассматривая меня, сказала Юля. — Сделаем из тебя трансвестита.

— Кого? — поразился я. Нельзя сказать, что я настолько темный в современной сексуальной моде, что не слышал слова трансвестит, правда, что это такое представлял, да и сейчас представляю, не очень отчетливо. Впрочем, искренне сочувствую людям, у которых с сексом какие-то неимоверные сложности.

— Точно, трансвестит из тебя получится супер, по люксу! А одежду возьмем у Аньки, она не обидится!

Из того, что сказала Тереньтева, я понял немногое, но уточнять не стал, промолчал. Она явно лучше меня разбиралась в реалиях своего времени.

— Быстро раздевайся, — загораясь идеей, приказала она, стремительно опустошая один из одежных шкафчиков.

— Зачем это? — подал я свой протестующий голос.

Дело в том, что, переодеваясь в одежду Льва Николаевича, белье я у него попросить постеснялся, и теперь на мне было надето одно его верхнее платье.

— Быстро, сам сказал, нас могут найти! — прикрикнула Юля, с женской сноровкой перебирая платья и белье неведомой мне Аньки. — Ну, что ты стоишь столбом?!

— Не могу я при тебе раздеваться, на мне нет белья!

Девушка весело на меня посмотрела и ехидно улыбнулась.

— Подумаешь, какие мы нежные! А на мне оно было? Ты думаешь, я не заметила, как ты на меня надевал трусики и лифчик!? Все швы выровнял, все складочки разгладил! Теперь моя очередь.

— Тоже скажешь, ты же была без сознания, — пробурчал я, расстегивая плащ. Она в это момент вытащила целый пакет с разноцветными трусами, вывалила их на стол.

— Давай быстрее, что ты возишься! Все равно пришлось бы менять белье!

Пока я, скрипя сердце, раздевался, она уже разложила по порядку предметы моего нового туалета. Не могу сказать, что я был в восторге от вкуса Аньки и выбора Юли. По мне все ее платье было слишком кричащим и ярким.

— А скромнее у твоей Аньки ничего не найдется? — недовольно спросил я, подчиняясь напору.

— Это в самый раз, — не обращая на меня внимания, говорила она, занимаясь сложным, на мой взгляд, делом: упаковать мужика в женское белье. — Так, вот это уберем в бок… или лучше вверх. Как вы бедные только с таким ходите…

Постепенно она поднялась выше пояса, и я смог немного расслабиться. С бюстгальтером никаких проблем не возникло, ничего прятать не пришлось, напротив, добавлять. Дальше — больше, я не без труда, но натянул роскошные штаны пожарного колера, сильно суженные к коленям и безбрежно расклешенные у самого низа. Блузка была подстать брюкам, из ярких лоскутов, вся в украшениях, вышивках и стразах.

Не знаю, какого телосложения была таинственная Анька, но ростом она оказалась ничуть не ниже меня; а размером ноги так и покрупнее.

— Шикарно! — сообщила мне российская Джил, любуясь результатами своих усилий. — Ты просто отпад!

— Да ведь за версту видно, что я не женщина! — сердито сказал я, представляя, каким пугалом выгляжу.

— Ну и что, ты же трансвестит, — отмахнулась она, напяливая на меня зеленый парик.

— Трансвеститы тоже должны прилично одеваться, а ты делаешь из меня какую-то дешевую шлюху!

Не знаю почему, может быть взаимные одевания, с их подсознательной интимностью, уже сделали нас с Юлей почти приятелями. Никакого дискомфорта, оттого что незнакомая девушка трогает меня, где ни попадя руками, поправляет волосы и мажет лицо какой-то ароматной дрянью, я не испытывал.

— Готово! — наконец сказала она и, отойдя на несколько шагов, прищуренным глазом ценителя обозрела получившуюся «композицию». — Вполне! А теперь пройдись, походка — это главное!

— Ну, с этим проблем не будет, — легкомысленно пообещал я, держа в памяти бесчисленные фильмы с переодеваниями, пошел так, как ходят женщины — «летящей походкой от бедра», поводя плечами и виляя задом.

Несмотря на драматизм момента и пару трупов в комнате, Терентьева залилась неудержимым смехом. Я остановился и сердито спросил:

— И что в этом смешного?

— Де-действительно, дешевая ш-шлюха! — еле выговорила она. — Ладно, на первый раз сойдет, потом научишься!

— Потом не будет! — твердо сказал я. — Нам бы только выйти отсюда, и я сразу же переоденусь. Если вам, женщинам, нравится ходить на таких каблуках — ходите, а я не мазохист.

Юля только махнула рукой, стараясь сдержать разбирающий ее смех. Потом все-таки взяла себя в руки и сказала:

— Теперь можно идти.

— А с этими что делать? — показал я на бандитов, — Как только их найдут, на тебя сразу начнут охотиться и мафия и милиция. Можно их хотя бы куда-нибудь спрятать?

— Можно, но они же, наверное, очень тяжелые.

— Что у вас здесь нет никаких телег? — удивился я. — На чем вы свои холодильники возите?

— Есть, конечно, только это автоматические кары. Если хочешь, могу вызвать.

— Вызови, — сказал я, — а мусор, мусор, на чем вывозят?

— Тоже на карах, — начиная понимать, сказала она, — Точно! Мы их отправим в переработку!

Терентьева вынула из сумочки маленькую коробочку и сказала в нее несколько слов. Мне определенно начинали нравиться их многофункциональные, портативный компьютеры, похожий был и у Льва Николаевича.

— Сейчас приедет, — сказала Юля.

Не очень печалясь об уважении к праху усопших, я за ноги подтащил их к дверям.

На месте, где лежал заколотый кинжалом насильник, осталась лужица крови.

— Я буду их грузить, а ты пока вымой пол, — сказал я, на всякий случай проверяя карманы убитых, У обоих оказались компьютеры, и я их оставил себе, засунул теперь уже в свою пурпурную дамскую сумочку. Юля наблюдала за мной, не трогаясь с места.