Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Елена?!

— Приезжай… — в трубке пойманной птицей бился голос — мне плохо…

— Где ты?

— Я… ты знаешь где… у клуба…

Летающая тарелка!

— Я буду! Никуда не уходи, слышишь?!

В трубке забились гудки.

— Пан Комаровский! — крикнул казак.

Не слыша его, граф Ежи побежал на выход. Через пять с небольшим минут подъедет его отец в сопровождении усиленной роты казаков — тогда еще можно будет пробиться к зданию. Еще через полчаса подъедет полиция.

Сама того не зная, Елена спасла его от верной смерти. Если бы граф Комаровский остался в здании — вместе с полицейскими, с отцом, со всеми — вместе со всеми и погиб бы.

Выйдя за рыночные ворота — на завершение и обмывание сделки ушло больше часа — русский, как и следовало ожидать в его ситуации, посмотрел на часы. Если считать по местному — то двадцать три-сорок, он рассчитывал уложиться быстрее. Но никакого значения это не имеет. Они должны успеть.

Потом русский нажал на своих часах незаметную кнопку — и экран сменился, вместо циферблата на светящемся в темноте экране показывалось расстояние в метрах. Посматривая на часы, русский пустился в опасный путь по ночного Джелалабаду, хоронясь от патрулей гвардейской стражи и ночных прохожих, каждый из которых мог замышлять недоброе. Ему было легко это делать, потому что освещение в городе было только на центральных улицах, сами улицы были широкими и во многих местах росли деревья, кроны которых давали тень, а стволы укрытие от любопытных и недобрых глаз. Поглядывая на часы, русский выбирал направление движения к месту, где укрылся другой человек, с такими же часами и тем, что им нужно. Проще некуда, если расстояние сокращается — ты идешь в правильном направлении, если увеличивается — в неправильном.

Бес ждал его на углу улицы, притаившись за разросшимся здесь кустарником. С ним был большой и тяжелый рюкзак, где было все, что им было нужно.

— Там собаки… — тихо сказал Араб — алабаи.

Меж делом, он взял протянутую Бесом странную конструкцию, представляющую собой прицел и легкий шлем с прицельной системой, соединенные между собой довольно длинным, средней толщины армированным шлангом. Прицел он закрепил на своем автомате — благо русская система бокового крепления позволяла крепить любые прицелы сразу и без использования крепежа или каких-либо инструментов. Шлем надел на голову, затянул ремни крепления. Потом — свернул с автомата пламегаситель, вместо него закрепил на стволе довольно толстый, но эффективный глушитель. Потом вскинул автомат к плечу, включил прицельную систему — в серых полутонах перед ним предстала улица, ослепительно белыми были фигуры удаляющихся от них пеших стражников. Красное перекрестье прицела замерло на спине одного затем другого — никто из них и не подозревал, сколь близок он был сейчас к смерти. Но Арабу их жизни были не нужны, он просто хотел проверить работает ли система.

Это был последнего образца прицельный комплекс, проходящий сейчас испытания в лейб-гвардии и спецназе. Стандартный термооптический прицел, монтируемый на шлем экран — но между собой они сообщались не по телевизионному каналу, как в западных образцах — канал этот, между прочим, легко глушится средствами РЭБ[408] — а посредством армированного волоконно-оптического световода, передающего картинку с прицела на нашлемный экран. И вот такую-то систему заглушить средствами РЭБ уже никак не получалось. Получаемая в итоге система, состоящая из стандартного освоенного промышленностью оружия и стандартного прицела, была намного дешевле, чем западные аналоги, проще в освоении в войсках и позволяла точно стрелять с любых позиций, из любых положений, в том числе вбок и из-за угла.

Те, у кого было подобное оружие, и специальная подготовка в ночном городе могли выдержать бой со стократно превосходящим по численности противником.

— Как делаем? — поинтересовался Бес.

— Идем их, стреляем только в крайнем случае. Сначала собаки — собак вали наглухо, одной пулей их не свалишь. Потом — я иду вытаскивать гражданских ты на стреме. Поставь несколько зарядов на отвлечение внимания при отходе и по дороге. Сколько их у тебя?

— Шесть.

— Мало. Все равно — три по дороге поставь и три — там.

— Сколько противников?

Араб усмехнулся.

— Помнишь, что висит у нас в казарме на входе? «Спартанцы не спрашивают сколько врагов, спартанцы спрашивают — где они?»[409]

Ночи для них не было. Ночь — это всего лишь серая мгла, сквозь которую можно было увидеть ослепительно белые силуэты — и вовремя спрятаться. Здесь не было собак, самых опасных их противников при скрытном выдвижении. Афганцы боялись собак, потому что укушенный собакой не попадет в рай. Собак держали здесь только принц и его люди, охрана базара и местные ханы. Возможно потому, что в рай им попасть — и так не светило.

Опасность была только на перекрестках. Можно было напороться на человека, вышедшего из-за перекрестка — и тогда придется его кончать, чтобы не демаскировать себя и своих намерений. Городская стража почти сразу же пропала, как они приблизились к базару — ночью у базара стражи было не докричаться.

По дороге Бес заложил три отвлекающих устройства. Это были светошумовые гранаты типа «Заря» дававшие при взрыве вспышку и звук, сравнимые с взрывом шестидюймового гаубичного снаряда — но без осколков. Вместо обычного запала там были система радиоподрыва.

Стражники на воротах легли одновременно, даже не успев понять, что произошло. Вот только что они стояли с автоматами, вглядываясь в ночную тьму — и вот все трое лежат на земле как сломанные куклы. Быстро, тихо и смертельно.

Пока Бес по одному оттаскивал трупы от входа, Араб, приняв позицию для стрельбы стоя пытался выцелить за стальными прутьями собаку.

И собака появилась! Огромный, разумный алабай не стал бросаться сразу ко входу, нет… Эту собаку просто так не взять. Пес вскочил на один из прилавков, уставился в темноту, пытаясь понять что происходит и решить что делать дальше. Но шансов что-то сделать у него не было — просунув глушитель между прутьями решетки, Араб дал короткую очередь, целясь в голову собаки. Как минимум две пули попали в цель, сбив пса с прилавка. Жаль — но делать нечего.

Где еще один? Или он — только один?

Как бы то ни было — надо идти дальше. Рано или поздно отсутствие стражников на воротах обнаружат, посветят фонарем и увидят на земле следы крови. И тогда времени не будет совсем.