Сергей Симонов - Цвет сверхдержавы – красный. Дилогия

   Никита Сергеевич вышел из своего кабинета в превращённый в студию зал заседаний Президиума ЦК, тепло приветствовал Шорра и остальных присутствующих, уселся в кресло за столом. Шорр с микрофоном в руке сел рядом. Микрофон для Хрущёва прикрепили на столе. Маленьких микрофонов, закрепляемых на лацкане пиджака тогда не было, использовались монстрики величиной с пачку сигарет, но скруглённой формы.

   Он решил сразу взять инициативу на себя, не позволяя телевизионщикам вести интервью в желаемом для них ключе. (АИ)

   – Я рад приветствовать вас, господин Шорр, и всех ваших коллег, – сказал Никита Сергеевич. – Чтобы американским телезрителям было понятно, мы с вами сейчас находимся в Зале заседаний Президиума ЦК КПСС. Это, фактически, святая святых Советского Союза, комната, где принимаются наиболее важные решения на государственном уровне. С планировкой американского Белого Дома сравнивать сложно, у вас аналогом этого зала можно назвать Зал Кабинета (зал, где проходят заседания Кабинета министров Соединённых Штатов, рядом с Овальным кабинетом Президента). Вот за этой дверью находится мой рабочий кабинет, если вам интересно, чуть позже мы сможем туда заглянуть. Он не такой роскошный, как Овальный кабинет, но площадью побольше. Это чтобы вы потом, у себя в США, не говорили, что русские патологически скрытный народ и никому ничего не показывают. (АИ)

   Дэниэл Шорр от удивления едва не проглотил микрофон. Хрущёв захватил инициативу в свои руки и повёл наступление дальше.

   – Прежде чем вы, господин Шорр, начнёте задавать свои вопросы, я вам тоже задам несколько вопросов, – сказал он. – Вот вы уже не первый день в Москве, успели многое посмотреть. Признайтесь прямо сейчас, перед вашими телезрителями – вы хотя бы раз видели в СССР на улице медведя?

   – Нет, господин Хрущёв, ни разу не видел, – был вынужден признать ошарашенный таким натиском комментатор CBS. – Москва – очень красивый и вполне цивилизованный город.

   – Так почему же в вашей прессе представляют русских дикарями, у которых медведи ходят по улицам, играют на балалайках и пьют водку? – наседал на него Хрущёв.

   – Понимаете, у нас ведь свободная пресса... – начал мямлить Шорр. – Корреспондент имеет право выражать любое свое мнение, каким бы оно ни было...

   – Даже если это мнение представляет собой совершенно абсурдную ложь и дикие измышления? – не отступал Никита Сергеевич.

   – Э-э-э... Господин Хрущёв, я могу говорить только за себя... Но я заверяю вас, что никогда не публиковал лжи о вашей стране!

   – Вот и впредь публикуйте только правду, – сказал Никита Сергеевич. – Договорились?

   Шорр молча кивнул.

   – Ну что ж, теперь задавайте ваши вопросы.

   Интервью прошло успешно. Как рассказывал потом Шорр, Хрущёв показал себя «располагающим, и одновременно неуловимым и строгим собеседником». Он кратко ответил на вопросы о глушении передач «Голоса Америки», а основное время посвятил теме поддержания мира и улучшению отношений с США.

   Также Шорр спрашивал его о перспективах развития экономических отношений стран ВЭС, политической направленности этого небывалого союза государств, охватившего 2/3 Евразии, допытывался о наличии разногласий внутри организации. (АИ) Хрущёв отвечал уклончиво, напирая на экономический характер сотрудничества.

   В целом, как позже сказал Шорр, «все это Хрущев говорил и раньше, в интервью не оказалось ничего сенсационного. Будучи слишком «внутри» происходившего, — поясняет Шорр, — я упустил главное: сенсацию, огромные газетные заголовки по всему миру сделало само появление Хрущёва, живого, здорового и совсем нестрашного в американских домах на экранах телевизоров» (см. С.Н. Хрущёв «Реформатор»)

   После этого интервью у Шорра установились, можно сказать, дружеские отношения с советским лидером. Хрущёв уважал американского комментатора за проявленную объективность, за то, что он ничего не переврал в интервью, по обыкновению репортёров.

   25 мая 1957 года в Москве открылась высотная гостиница «Украина»

   2 июня у Никиты Сергеевича был важный день – женился младший сын, Сергей. После свадьбы молодожёны отправились не в свадебное путешествие куда-нибудь за границу, а в Загорск, на преддипломную практику, которая проходила на секретном «Скобяном заводе». Предприятие осваивало серийное производство ЭВМ. Всю рабочую неделю они проводили на заводе, приезжая в Москву только на выходной.

   4 июня 1957 года открылся первый в стране универмаг товаров для детей – «Детский мир». Построили его в Москве на Лубянской площади, несмотря на возражения Серова, который опасался появления рядом со штаб-квартирой КГБ объекта, ежедневно привлекающего массу посетителей. Иван Александрович даже отправил официальную записку Хрущёву. Но Никита Сергеевич имел своё мнение, и опасения Серова отклонил.

   Он следил за ходом строительства из окна автомашины, утром по дороге в ЦК и вечером, возвращаясь домой, и не только. Пару раз без предупреждения останавливался возле стройки, прося шофера притормозить, поднимался на этажи ещё недостроенного магазина, сам придирчиво проверял качество работ.

   Открытие «Детского мира» превратилось в праздник – другого такого магазина с подобным изобилием детских товаров в Москве не было, не говоря уже о других городах. Там была и одежда, и специализированная детская мебель, и игрушки на любой возраст.

   К открытию универмага наладили выпуск новых, ещё небывалых игрушек – разработали несколько развивающих наборов-конструкторов, пока в основном с металлическими деталями – производство пластмасс лишь осваивалось.

   А в планах Хрущёва уже был намечен выпуск масштабных моделей советской военной и гражданской техники – эту тему он считал важной составляющей частью патриотического воспитания. Сдерживало пока отсутствие литьевых машин для литья под давлением и дороговизна разработки пресс-форм.

   7 июня 1957 года объявили о создании Союза кинематографистов СССР. До того кино числилось в Министерстве культуры на правах производственного главка. Теперь киношников уравняли в правах с писателями, композиторами, художниками и архитекторами.

   Неудачный первый пуск Р-7 повлиял на принятие некоторых важных решений. Королёв ввёл перекрёстный контроль за выполнением всех испытаний и настроечных операций. Кроме того, по его просьбе Хрущёв поручил министру авиапромышленности Дементьеву передать Главкосмосу два дирижабля: ставший уже обычным «Киров» грузоподъёмностью 50 тонн и 70-тонник типа «Менделеев».