Дмитрий Старицкий - Ловец человеков

Это я прекрасно понимаю. Разбойная добыча с прибрежных рыбацких деревень — мизерная. С удачным сезоном лова по доходам не сопоставимая. Разве что женщины. Да и те — не первый сорт.

— Тем более, сир, что грабить побережья Северного моря становится с каждым годом все труднее. Последний раз мы ходили туда шесть лет назад, в Ютландию, так потеряли в стычках почти четверть хирдманов. Это неприемлемые потери для нашего народа. А сарацинские женщины не выдерживают нашего образа жизни. Чахнут.

— А просто замуж за вас в Норвегии женщин не отдают? — задал я, казалось бы, на поверхности лежащий вопрос.

— Мы изгои, сир, — пояснил мне старший, — этим все сказано. Нет чести их знати родниться с нами. Даже со мной, хотя я род свой веду от ярда Торвальда Тюленьи Яйца. А бонды стараются дочерей отдавать замуж на соседний хутор. Самое дальнее — в соседний фьорд. Есть несколько жен у наших людей из Исландии, где мы часто ремонтируемся, но там у них самих людей нехватка.

— Последний раз нам крупно повезло захватить женский монастырь в Ирландии. Но те женщины уже сами внуков имеют, — подхватил младший слезницу.

— Я знаю, как решить вам этот вопрос. Есть идея. Сколько вы обязаны выставлять бойцов мне на службу во время войны?

— Центурию, сир.

Сотню, значит. Бойцов, которые ставили на уши всю Европу. Очень хорошо.

— Пехота?

— Тяжеловооруженная пехота, сир. Со щитами, шлемами, кольчугами, секирами и копьями. У многих есть мечи. Можете их использовать также как абордажную команду на корабле.

— Есть среди вас кормчие, что ходили в Норвегию и знают ее берега?

— Я ходил, — ответил старший. — За женой. Без толку.

— Идите сюда, — подозвал я их к столу и быстро набросал на куске пергамента схематический контур Европы до мыса Нордкап. — Покажи, докуда ты ходил.

— Вот сюда, — ткнул он пальцем, — до Альта-фьорда. Дальше люди не живут.

— Живут-живут. Еще как живут, — обнадежил я их.

— Сир, лопари не люди, — насупился старший, — они моря боятся.

— Никто вас за лопарками не гонит, раз они вам так не нравятся, хотя вряд ли у них интересующий вас орган расположен поперек. Смотрите за мной.

И я дальше прорисовал на восток линии Кольского полуострова и схематический абрис Белого моря, поясняя по ходу:

— Это берег Тре, — провел я пальцем по мурманскому побережью. — За ним внутрь земли — море, которое зимой замерзает. Так что пойдете туда по весне. Вот сюда, — ткнул я в устье Двины. — Тут есть монастырь. Мужской, — тут же поправился я, увидев хищный проблеск их глаз. — Будете беречь этих монахов как свою родню, потому как именно они будут вашими торговыми партнерами. Больше пока там торговать активно некому.

— Что там, сир, можно выменять и на что?

— Туда повезете лучшее в Европе железо от басков. Желательно в полосах.

И про себя ухмыльнулся, что в таком разрезе Толедо меньше достанется знаменитой «толедской» стали. И англичанам тоже.

— Там на него сменяете меха, воск, пеньку, сушеный ревень и… рабов.

— Монахи будут торговать рабынями? — Они изумленно посмотрели на меня.

— Нет, не монахи, купцы армянские. И не там, а южнее, куда один из вас повезет грамоту от меня тамошнему принцу Ивану. И подарки. Тремя кораблями пойдете. Два сразу вернутся с товаром, а один будет ждать у монастыря посольство обратно, сколько потребуется. Понятна задача?

Они задумчиво, но с готовностью кивнули.

— За это я зимой поставлю под свое знамя только половину вашей центурии. Но отслужат они два срока — «за себя и за того парня», который в посольство пойдет. И еще… об этом маршруте никогда и никому ни полслова. Тайна это — такая же, как ваши рыбные банки у большого острова в океане около никому еще не известного континента.

Они вперили в меня очень удивленные, но довольно-таки злые глаза.

— Откуда, сир… — прозвучало с тщательно скрываемой угрозой.

Тут я приложил палец к губам.

— Тсс… Это уже монаршие тайны откуда… — улыбнулся я.

И вот эти шкиперы — орёлики морские, снова стоят передо мной, представляя своего седого дедушку.

— Сир, позвольте вам представить алькайда нашей хунты…

Старик медленно, с достоинством поклонился и представился сам:

— Гвидон из Бидара, сир. Волей народа избран алькайдом этой округи. К вашим услугам, сир.

Дедок был почти на голову ниже шкиперов, да и не так могуч сложением, но в его движениях чувствовалась привычная властность. Возраста он давно уже пенсионного, но бодр и вполне работоспособен на первый взгляд. Одет без дворянских претензий, но цепь на его груди — золотая, и по виду очень тяжелая, не меньше килограмма драгметалла. И на пальцах перстни камнями сверкают. Из оружия только длинный нож на поясе, хотя нож в эти времена вообще за оружие не считается — универсальный столовый прибор. На голове берет, но с круговыми полями. Прямо аналог «пуштунки» афганской. На ногах не шоссы, а нормальные штаны типа «портки», заправленные в обмотки до колен. От обуви эти обмотки еще оплетены кожаными ремнями. Поверх суконной рубашки овчинный жилет мехом внутрь с вышивкой. Все в темных тонах, кроме льняных небеленых обмоток. Впрочем, такие обмотки на Руси онучами кликали. Полная эклектика в костюме, но все практично. В этом веке дворянство, начиная со двора бургундского герцога, нарочито стало подчеркивать непрактичность своих одеяний, чтобы выделиться из народной массы. И тенденция эта в Европе только набирает обороты. Хорошо, что мне досталось такое провинциальное королевство.

— Приятно познакомиться, — ляпнул я по привычке, и хорошо еще, что лапу ему не протянул — руку пожать, вовремя спохватился.

Ох уж эти привычки, доведут они меня до цугундера когда-нибудь… Однако старику моя фраза показалась лестной, и он заметно подбоченился, возгордившись. Все-таки Карнеги, несмотря на все лицемерие его теории, прав: доброе слово и кошке приятно.

— Сейчас нам приведут коней, и мы переместимся в замок, где спокойно обговорим все интересующие вас и меня вопросы, — задал я тон переговорам, — заодно пообедаем.

Да-да, приступим именно к переговорам, а не беседе, потому что каждая сторона хочет от другой поиметь что-либо вкусное, желательно без больших затрат со своей стороны.

— Сир, нам не хотелось бы, чтобы наша беседа протекала в присутствии вашего сайона. Хоть он и чиновник короны, но не вами был поставлен на этот пост, — сделал старик заявку на что-то интересное, из категории «Не для всех», и это интриговало.

— Даже так? — поднял я бровь.

— Сьер де Соло — очень достойный и храбрый человек, сир, пострадавший на поле боя за честь своего рея, но он маран, и в этом отношении… в отношении деловых вопросов, не связанных непосредственно с государственной службой, мы ему не полностью доверяем.