Илья Бриз - Держава под зверем

Что это было, Света так и не поняла. Сначала они, пританцовывая, кружились друг против друга. Движения были какими-то очень плавными, грациозными и медленно, но неудержимо ускоряющимися. Светлана неожиданно поняла, что так не могут двигаться обычные люди, даже лучшие балерины не могут. Это действительно был танец. Только никак не маленьких лебедей, а каких-то очень больших кошек. Огромный амурский тигр с его тяжеловесной грацией против маленького по сравнению с ним, но очень быстрого и не менее грациозного гепарда И была музыка. Ее не было слышно, но она была. Басы и четкий ускоряющийся ритм. И улыбки. Только они говорили, что это не будет бой насмерть Неожиданно Василий ринулся в атаку, поднырнув под тяжелую и длинную руку Синельникова. Обоих парней просто не стало видно, так быстро они двигались. Света закричала… и тут же все кончилось. Егор лежал на животе с завёрнутой за спину правой рукой и колотил кулаком левой по траве, оставляя на глазах увеличивающуюся вмятину в земле А маленький по сравнению с ним Василий сидел на вывернутой руке и, хохоча, выбивал ладонями чечетку на семейниках Синельникова.

Светка заревела, глупо улыбаясь и размазывая кулачком слезы по лицу. Сталин тут же соскочил с Егора и, пытаясь опять двигаться медленно, как все, пошел к сестре. Но Синельников успел раньше. Каким-то опять кошачьим движением он буквально взлетел над землей и в несколько длинных прыжков достиг девушки. И вот она, уже успокаивающаяся лежит в его объятиях, а запыхавшийся Егор, стоя с женой на руках, укоризненно говорит Василию:

Ну что, добился своего? Напугал ребенка?

Ее напугаешь, – улыбнулся Василий, уже направившийся к своей форме за сигаретами, – при таком-то защитнике.

Светлана прекратила реветь и только улыбалась, еще всхлипывая и гладя ладошкой Егора по лицу.

Будешь моего Егорушку бить, я Лаврентию Павловичу пожалуюсь!

Вася, как раз в этот момент вытаскивающий из кармана бридж с широкими лампасами зажигалку, захохотал и свалился на траву. Егор, вначале не понявший слов жены, переспросил:

Что?

И тоже не удержался на ногах. Он грохнулся на пятую точку, по-прежнему аккуратно удерживая Светку. Они с Василием еще долго переглядывались, то затихая, то снова начиная хохотать. Светлана непонимающе переводила взгляд с одного на другого и, наконец, тоже засмеялась.

Тебя, Васька, женить надо, – неожиданно заявила она.

Сталин, уже доставший зажигалку и собиравшийся прикуривать, опять засмеялся.

Не дождетесь! Попадется такая же взбалмошная, как ты, и вы вдвоем начнете меня со свету сживать.

Нужен ты мне, как зайцу стоп-сигнал, – она высвободилась из рук Синельникова, показала брату язык и тоже начала раздеваться.

Августовское солнце уже прилично припекало. Светлана в зеленом раздельном купальнике подошла к самому берегу, попробовала воду ногой.

Теплая, – довольно крикнула она и бросилась в воду.

Василий докурил сигарету, аккуратно загасил и также собрался было направиться к берегу, когда его остановил вопрос Егора.

Вася, но… как?

А что ты думаешь, после того, как тебя десантировали сюда, работа проекта остановилась? Ольга Шлоссер сумела поднять коэффициент выживаемости еще на двадцать процентов. Вот я и стал быстрее.

Почему же они все-таки не выходят на связь?

Не знаю. Независимо ни от чего должна сработать закладка Викентьева в течение двух-трех месяцев. Вот тогда, надеюсь, все и выяснится.

Аппарат пробоя на таймере? – догадался Синельников.

Именно, – подтвердил Вася и, не став ждать друга, в три шага достигнув берега, прыгнул в воду и саженками очень быстро поплыл к сестре.

Егор задумчиво покачал головой, видя, с какой скоростью плывет Василий, обнаружил наконец-то свои плавки совершенно не в том полиэтиленовом пакете, где они должны были лежать, и еще раз покачал головой, вспомнив, как Светлана собирала вещи.

Такое ощущение, что я сейчас упаду туда, – заявила Светка, глядя в небо. Она лежала на спине, подложив ладошки под голову.

Ага, прямо в космос улетишь, – ухмыльнулся Вася, переворачивая шампур над краснеющими углями.

Светлана смогла все-таки оторвать взгляд от затягивающей голубизны, перевернулась на живот, подставляя солнцу спину, поймала взгляд брата и показала ему язык. Василий хмыкнул, но отвечать ничего не стал.

И чего вы вечно как кошка с собакой? – спросил Егор, переводя взгляд с одного на другую.

Привычка, – как бы размышляя, проговорил Вася, – сейчас-то я это понимаю. А раньше…

Раньше мы ревновали друг друга сначала к маме, потом к папе, – грустно продолжила за брата Света, – а теперь ревновать стало не к кому…

А ты прилично повзрослела за этот год, сестренка, – констатировал Василий, пытаясь отвлечь Светлану от воспоминаний о родителях, – наверное, потому что женщиной стала? – специально с подковыркой спросил он.

Дурак, – тут же ответила Светка и покраснела до самых ушей.

Синельников тоже немного покраснел и смущенно выдавил:

Не стала еще.

Вася весело и в то же время непонимающе посмотрел на них.

Подождите-ка, вы же с марта вместе живете?

В принципе такие вопросы и в этом мире, и в это время задавать было не принято. Хотя все было значительно проще, чем там и тогда. Но он же брат, в конце концов, и личная жизнь сестры и лучшего друга его кой-каким боком касаются. Черт! Вот врачей-сексологов здесь точно еще нет.

Рано нам еще, – промямлил Егор.

Аа… Ну разве что. А я уж было подумал, что со здоровьем что-то не так, – Василий задумчиво почесал затылок. Ну ни фига себе! И это бабник Синельников?! – Или ссоритесь…

Вась, – все еще пунцовая Светлана подняла глаза на брата. Она, конечно, сама виновата. Не брякнула бы, и объяснять ничего не надо было бы. Егорка тоже хорош – раззвонил. Но с ним она дома разберется. Хотя… Это еще вопрос, кто с кем разбираться будет. Отшлепает по попе, как тогда, когда домработнице нагрубила. Тогда не больно было, а обидно. Зато как потом целовал отшлепанное… А сейчас… Конечно, о таком не говорят, но таких близких, кроме брата и мужа, у нее больше никого нет, – Вась, да все у нас хорошо. Правда-правда!…

А я-то все гадаю, почему не расписываетесь?

Ну, вот это как раз здесь совершенно неважно, – поднял голову Егор, – некогда было.

Васька, а ты мне разрешение подпишешь? – тут же спросила Светка.

Какое еще разрешение? – не понял Василий, но тут же сообразил сам: с четырнадцати до шестнадцати лет регистрация допускается только с разрешения родителей. А он же теперь вроде как опекун.

Баба с воза – кобыле легче, – отшутился Сталин, – ну куда же я денусь?

А все-таки ты, Васька, странный, – констатировала Светлана, – то мудрый, как папа, то дурак дураком. И вот что-то с моим Егоркой общее есть. Он тоже иногда умный, а иногда – не очень.