Сергей Артюхин - 80 лет форы

Уже 5-го июля немцы подтянули артиллерию и пехоту. Мы держались несколько дней, отбив четырнадцать серьезных атак и понеся при этом большие потери. В результате наш командир принял решение отойти к югу. Но мост мы взорвали, и все возможные места для немецкой переправы находились в зоне досягаемости нашей артиллерии".

Вот так, образованием так называемого "Слонимского мешка", и завершился первый этап Белостокско-Минской оборонительной операции. В этих воспоминаниях ярко прослеживается весь гений советского руководства и товарища Сталина, вовремя осознавшего, что полностью не допустить на свою территорию фашистские войска не удастся. Великолепно исполненный "диверсионный акт" с взрывом складов в Брестской крепости фактически спас две дивизии от уничтожения.

Особо стоит также отметить великолепную работу по засекречиванию Особой Армии. Даже советские солдаты не знали о ее существовании и подготовке, более того, даже сейчас, столько лет спустя, в открытом доступе практически отсутствуют данные о формировании Особой Армии, о ее вооружении, дислоцировании до войны. Ее командующий, тогда еще генерал армии Лаврентий Георгиевич Ледников, до сих пор остается фигурой с множеством пробелов в истории его личной и общественной жизни, что может вызывать лишь уважение к методам работы советских специалистов. В то же время, это вызывает так же и сожаление, не давая в полной мере насладиться знанием о становлении одного из лучших военачальников в истории России и Советского Союза.

15 июля 1941 года.

Москва, Кремль.

– Таким образом, товарищ Сталин, мы отрезали группу армий "Центр" от группы армий "Юг", – докладывал, как обычно, маршал Шапошников. – Скапливающиеся у Вермахта проблемы со снабжением, вызванные нехваткой подвижного состава с нужной колеей и действиями нашей авиации, привели к фактической остановке наступления. Тем более что мы развернули целую войну против немецких снабженцев. А также, в свою очередь, уже перебросили Шестнадцатую армию к Бресту и Двадцатую армию под Минск. Подготавливаем атаку на Вторую полевую армию Вермахта.

– И как дэла у нас в Минске, Борис Михайлович?

– Враг все же сумел войти в город, однако взять его не может. Бои идут за каждый дом, каждую улицу, каждый подъезд. Иногда даже за каждую квартиру. Концепция "тотальной войны" оказалась весьма эффективной. – Шапошников эмоционально взмахнул рукой. – На данный момент, Вермахт контролирует примерно треть города. Однако данный успех достигнут немецкими войсками за счет огромных потерь в людях и технике.

– Хорошо, Борис Михайлович, продолжайте.

– Итак, касательно наступления. Силами Шестнадцатой армии и Четырнадцатого механизированного корпуса мы нанесем удар по Второй полевой армии Вермахта в направление Белостока. Одновременно с этим Двадцатая армия, совместно с тридцать четвертым, сорок четвертым, вторым стрелковым и седьмым механизированным корпусами нанесет удар по немцам в районе Минска по направлению к Гродно. Кроме того, Двадцать вторая и Девятнадцатая армии нанесут удар по частям третьей танковой группы Гота и Девятой армии Вермахта, с целью не позволить им перебросить резервы на помощь Второй армии немцев. Таким образом, в случае удачи данной операции над группами армий "Север" и "Центр" нависнет реальная угроза окружения, особенно над последней, а также рассечения на два котла, – увидев недоверчивое покачивание головой Сталина, Шапошников продолжил.

– В этой операции мы применим реактивные системы залпового огня БМ-13. Они не сравнятся, конечно, с системами Особой армии, но, в то же время, у нас их значительно больше. Кроме того, часть снарядов снабжена напалмом. Это должно оказать значительный эффект морального характера.

– А какое место вы отводите в плане данной операции Особой армии?

– Мобильного резерва. Если на каком-то участке у нас начнутся серьезные затруднения, мы используем Особую армию. Кроме того, их летательные аппараты будут помогать корректировать движение войск и направления ударов, а также участвовать в корректировке арт. огня. САУ Особой армии примут участие в артиллерийской подготовке на начальном этапе наступления.

– Их артиллерия столь необходима? Ее же вроде немного? – Сталин удивленно посмотрел на маршала.

– Каждая их самоходка способна заменить нашу батарею, а то и две. У них фантастические системы управления огнем, товарищ Сталин. И фантастическая скорострельность. Одна установка способна выпустить снаряды по разным траекториям, с тем, чтобы они достигли цели одновременно, – по виду Шапошникова можно было сказать, что ему очень хотелось, чтобы таких установок в армии было побольше.

– Еще что-нибудь хотите добавить, Борис Михайлович? – Сталин закурил трубку и подошел к окну.

– Конно-механизированная группа будет нашим вторым эшелоном в этой атаке. Когда наши войска прорвут оборону немцев под Минском, то мы введем ее в прорыв, закрепляя успех. Ее целью будет взятие Гродно и удар в направление городка Сувалки, – маршал показал означенные направления на карте.

– Что же, цели прэдстоящей операции ясны, задействованные силы обозначены. Как у нас с подготовкой?

– Боеприпасы, топливо заготовлены. Довольно плохо с ремонтными мощностями, товарищ Сталин, но это мы быстро исправить не можем.

– Ладно. Теперь, товарищи, давайте перейдем к обстановке на Южном фронте…

15 июля 1941 года.

Москва.

Весь день капитан Антонов чувствовал волнение. Это же надо, встреча с самим Сталиным! Это просто уму непостижимо! Причем уже завтра.

Владимир не удивлялся своему волнению. Это было как-то понятно, что ли. Все же завтра он увидит человека, правившего Россией дольше любого царя. По крайней мере, капитан слышал что-то вроде этого.

Так что завтрашняя встреча была, мягко говоря, волнующей. Расхаживая по гостиничному номеру, Владимир принялся напевать что-то из репертуара "Любэ", не обратив внимания на то, что приставленный к нему охранник, внимательно прислушивается к мелодии.

– Простите, товарищ капитан. Можно вопрос? – Владимир поднял голову и посмотрел на спрашивающего. Тот выглядел явно заинтересованно.

– Конечно, Андрей.

– А что это вы за песню напеваете? Просто я слежу за эстрадой, но такой песни не слышал.

– Эээ…ну как вам сказать, – капитан несколько растерялся. Он понятия не имел, знал ли этот человек о пришельцах из будущего. Поэтому, решив не рисковать раскрытием государственной тайны, соврал. – Я, когда на фронте был, написал.

– Вы молодец, товарищ капитан. Мне нравится. Может, сыграете как-нибудь?

– Да, да, конечно. Буду рад.