Сергей Калашников - Шелест трав равнин бугристых
Натренировался всласть, даже упустил конец, привязанный к нижней кромке сети, выпустив часть добычи. Тем не менее, без улова они не остались… и тут неизвестно откуда появилась Тузик. Глаза её излучали преданность и надежду, а неподалеку маячила вся остальная свора. Потом была привычная процедура наделения хвостатых продовольственными пайками, погрузка лучшей части улова в корзины, развешивание сети на прибрежных ветвях — тяжеловато справляться с ней вдвоём… впрочем, при наличии лодки многое было бы проще.
Вечером был пир — копчёная, и отварная рыба от пуза, до отрыжки. И несколько обмазанных глиной приличных хвостиков запекли, да так и оставили не извлекая из золы в затвердевшей глиняной обмазке — проверенный метод консервации на пару дней, то есть, если всё доесть до послезавтра, то ничего не испортится. Настроение у ребят было праздничное — и зерна сохранилось в сумме около полутора пудов, и орешков ещё осталось с полведра, и рыбка в рационе появилась — настоящая радость, учитывая, что над головой не капает и сухих дров заранее наготовлено достаточно. В торжественный момент осознания достигнутого и зарычали за дверью псы — они безапелляционно устроились под свесом кровли правее входа — там где располагалась внешняя стена «спальни». Вообще-то тут были свалены дрова, вот поверх них собаки и устроились, поскольку тут сухо и снизу и сверху.
Петя взял копьё и выглянул — незнакомая женщина прижимала к себе двух детишек — оба уже ходят, но младший совсем крошечный, а тот, что постарше, держит в руке палку, хотя больше прижимается к маме, чем отбивается. Впрочем, на них наскакивают только подросшие щенки, интересующиеся больше вопросом «поиграть», чем какими-либо другими.
— Заходи, Чача, — Гра, появившаяся вслед за юношей со своим неразлучным копьём, освободила узость прохода и прикрикнула на собак: — Молчать, неразумные! — это она копирует речи товарища и вожака. Слово «неразумные» — русское. Нет такого в питекантропском языке. И слова «глупый» тоже нет.
Петя посторонился и кивнул: — Кончай мокнуть, давай под крышу.
И гостье и её чадам тоже нашлось и копчёного и отварного — Гра за последнее время, постоянно одёргиваемая юношей, старалась быть сдержанной в еде — перестала торопиться и обжираться, а заодно рыгать и портить воздух.
— Твой охотник сможет прокормить нас? — поинтересовалась Чача, когда съела выделенную ей порцию и получила добавку.
— Легко, — ответила Граппа. — У нас есть пища каждый день утром и вечером. Но он не позволяет сразу съедать всё.
Свет угасающего дня проникал через дверной проём до самой печки, рядом с которой и проходила трапеза. Пользуясь этим Чача придирчиво рассматривала свою собеседницу, подкладывающую освобождённый от костей кусочек рыбки младшему из деток — оба были мальчики. Петя же разглядывал обеих женщин, невольно сравнивая их между собой.
Гра, хотя и стройная, но мягонькая даже на вид. Кожа гладкая, не нарушаемая ничем, кроме довольно частых шрамов. Чача — да из неё буквально выпирают кости, на которые, словно на пяльца, натянута кожа. Эту печальную картину оживляют только выпирающие в положенных местах жгутики мышц и довольно крупные соски на свободно свисающих худых грудях — этакие мешочки, хотя и не чересчур большие. На теле её по местному обычаю, нет и одной нитки в отличие от хозяйки, имеющей удобной длины юбку и пелеринку на плечах.
— Тогда я буду жить здесь, — заявила пришедшая и запустила руку к Пете в запах юбки, сразу добравшись до причинного места.
Разумеется, молодой организм на это вторжение отреагировал самым естественным образом. По мере того, как шла реакция, лицо женщины делалось всё более и более растерянным. Она с недоумением уставилась на девушку, но та на это никак не реагировала, продолжая потчевать малыша.
Вздохнув, гостья легла на спину и раздвинула ноги. Испуганно взглянула на то, что готовилась принять в себя, и зажмурилась. Размер этого «причиндала» её просто шокировал. Процесс совмещения детородных органов занял немало времени — опасаясь что-нибудь ненароком порвать, Петя погружался в неё понемногу, останавливаясь и давая партнёрше привыкнуть. Ей явно было неуютно — она успокаивалась, расслаблялась, и только потом следовал новый «посыл». Впрочем, сдержанности до конца парню так и не хватило — уже на трети глубины погружения он задрожал, задёргался, а тут всё и кончилось. В это момент и Чача вскинулась, схватилась за него руками и ногами и плавно «наехала». Чуть больше, чем до половины.
Вот так, на полу рядом с очагом в присутствии многочисленных зрителей и лишился Петя девственности. Кажется, великое таинство любви в этом месте и в это время обставлялось совсем не теми ритуалами, что в родном ему двадцать первом веке. Впрочем, обнаруженный фактор несовместимости размеров в значительной мере оправдывал столь прозаический подход к тому, что воспевают поэты и прозаики. А на следующий день, когда с самого утра решили поймать свежей рыбки, выяснилось, что разложенную на ветвях у реки сеть спёрли. Не иначе — соседи подсмотрели за вчерашней рыбалкой и решили поступить также.
Петя подумал и решил не уличать питекантропов в воровстве. Во-первых, возможно, они просто не знают такого понятия. Для них, собирателей, взять то, что просто так лежит, совершенно естественно. Во-вторых бечевы у него много, а первая конструкция, как выяснилось в результате опыта её применения, требует усовершенствования. И вообще всё нужно делать совсем не так, как он в первый раз. Правда, дело усугублялось тем, что нужно было приодеть новых членов трудового коллектива — влажное время года очень располагает к ношению хоть какой-нибудь одежды. Если Чаче вполне подошли вещички, сплетённые из соломки для Граппы ещё во время жизни в Бугристой равнине, то мальчишкам ничего готового в запасе не было, а талантами к рукоделию обладал только Петя — женщины в силу несообразительности ни для чего, кроме самой простой деятельности, были непригодны.
Хотя, Граппа уже вполне справлялась с такими задачами, как сварить, пожарить, запечь или закоптить — методом многократных показов и тренировок под непрерывным контролем от неё удалось многого добиться — некоторая обучаемость имела место. Даже овсянку пацанам сделала не сырой и не подгорелой. Впрочем, эту кашу она и сама любит. Похоже, не ошибся Петя с названием этого злака — действительно, он нашёл предок овса. Знатная размазня выходит из этих зёрен, если предварительно расплющить их камнями. А из того, что посчитал пшеницей действительно получаются вполне приличные пресные лепёшки. Особенно вкусные, пока свежи. Впрочем, они легко просыхают, после чего довольно долго сохраняются не плесневея, если уложить их в плотно укрытый горшок. Старший из пацанов — Грог — уже способен следить за огнём в очаге.