Михаил Гуткин - Попадать, так с музыкой

- Ну как ты себя чувствуешь? Голова не кружится, не болит?

- Немного болит и слегка кружится. (Интересно, а почему он ко мне обращается на ты?)

- Ничего, у тебя небольшое сотрясение мозга. Но была кровопотеря, потому что рана на голове, где много кровеносных сосудов. Я все обработал, зашил и засыпал стрептоцидом (почему стрептоцидом - такие раны полагается закрывать мазями, а не засыпать стрептоцидом, который, кстати, в больницах практически вышел из употребления?). Так что через пару недель все придет в норму. Но теперь надо тебя записать. Я пришлю медсестру - скажи ей свои данные.

Пришла медсестра с бумагой и карандашом. Что-то в моей голове щелкнуло, как будто предохранительный звоночек, и я решила пока не признаваться.

- Меня зовут, - тут я сделала паузу и выдала - ой, не помню. А дальше по старому фильму[2] - Но ведь как-то меня зовут? У меня точно есть имя и фамилия, только вот какие?

Медсестра не стала настаивать.

- Доктор сказал, что после сотрясения ты можешь не сразу все вспомнить. Ладно, лежи и отдыхай. Только вот к тебе посетитель.

Вместо медсестры вошел молодой паренек опять-таки в странной форме и фуражке. Я сразу решила, что это милиционер, и не ошиблась. Он сел, достал из сумки, кажется ее называют планшетом, бумагу, карандаш (опять карандаш - что у них все шариковые ручки кончились?) и приступил к допросу. Но и ему обломилось.

- Ехала в автобусе. Куда - не помню. Задремала, удар, вылетела из автобуса и отскочила в лес. Услышала стрельбу, залегла. Мимо бежал мужик, запнулся о мою ногу и упал. Потом подошли солдаты. Кто я - не помню. Где живу - тоже не помню. Где мои документы - самой интересно. Может в сумочке. Что, в сумочке только книжка и баночка с мазью? Тогда все. Придется ждать, пока память не вернется.

Вдруг на стенке что-то захрипело, и заговорил незнакомый голос.

- Новости шахмат. Вчера в третьем туре проходящего в Ленинграде матч-турнира на звание абсолютного чемпиона СССР Михаил Ботвинник в двадцать два хода черными выиграл у Пауля Кереса, сделав тем самым серьезную заявку на победу в этом первом крупном соревновании года.

Вот тут мне по настоящему поплохело. Я ведь прекрасно знала эту партию и хорошо помнила, когда проходил матч-турнир - весной 1941 года. Кажется, начался он в марте и первую половину проходил в Ленинграде, а вторую - в Москве. Теперь понятно, откуда в лесу снег и в какое время я попала. И я снова отключилась.

Вечером немного пришла в себя и попробовала встать. Получилось, но плохо - дошла только до конца кровати. Следующую попытку сделаю завтра. Утром голова уже не болела и страшно захотелось есть. Пшенная каша показалась необыкновенной вкуснятиной, хотя дома я от нее нос воротила. А тут смолотила большую тарелку с ломтем серого хлеба. При этом в голове все время крутились мысли одна хуже другой.

- Весна 41-го. Через три месяца начнется война, а я в Белоруссии, на которую придется самый жестокий первый удар. Бегать и кричать о 22 июня бесполезно - в лучшем случае запихнут в психушку, а в худшем объявят английской шпионкой, которая хочет спровоцировать конфликт СССР с дружественной Германией. За это точно прислонят к стенке. Но просто лежать и лапу сосать не получится. Немцы, насколько я помню, Белоруссию проскочат примерно за месяц, а оказаться на оккупированной территории мне совсем не улыбается. Девушка я видная, особенно по сравнению с окружающими мелкими толстушками. Поэтому, либо меня немецкие солдаты оприходуют так, что мало не покажется, либо в Германию угонят, а то и в концлагерь засадят. Это, если при бомбежке или артобстреле не убьют.

А пока: современности я не знаю, денег нет, жилья и документов тоже нет. Скажу, что из будущего - опять главный проходной вариант - психушка. Так что здесь и сейчас я никто и звать меня никак. Вспомнила одну из присказок папульки - врагов будем бить, не считая, но по очереди. Решено - надо выстроить очередность, а для этого сначала определиться, что и как я хочу.

Конечно, больше всего я хочу вернуться назад в свое время, но это от меня не зависит. Значит будем исходить из текущей реальности, данной нам в ощущениях и существующей независимо от нашего сознания[3]. Да, не забыть бы про рюкзак! Там осталось много полезных вещей, особенно в текущей ситуации. Кстати, там и документы - их надо припрятать вместе с кредитками, деньгами и прочим барахлом, которое может навести людей на неприятные для меня мысли. В свое время я почитывала книги о попаданцах, но одно дело читать, лежа на диване и похрустывая печеньем, а другое - самой оказаться в роли такого вот попаданца, или, точнее, попаданки. Мама, роди меня обратно!

Ладно, сопли побоку. Займемся легализацией. Раз документов нет, значит надо косить под сотрясение с амнезией. Врач на первое время поддержит. Нет документов - пусть в милиции дадут хоть какую-то справку. Озадачим милиционера. Тем более паренек молодой и на хлопанье глазок должен среагировать. Имя и фамилию придумаю. Деньги! С этим хуже - тут их можно только заработать, а что я могу? Знаю математику - может податься в учителя? Хороший почерк - тогда в контору. Были спортивные разряды - значит, могу и тренером. Короче документы и работа. А третьим по очередности, но не по важности - подготовка к войне. Не получится удрать куда-нибудь подальше - придется воевать.

За всеми этими мыслями не заметила, как пришла медсестра и позвала на перевязку. Тут в голову пришла еще одна мысль.

- Девушка, а где моя сумочка?

- Вот, не видите, справа под подушкой.

Правда, ну я и тормоз. Прежде, чем задавать вопросы, нужно было как следует осмотреться. Залезла в сумочку и достала баночку с мазью, т.е. со Спасателем, переложенным для бабули из стандартного тюбика в небольшую баночку (как будто она сама эту мазь готовила). Взяла баночку и двинулась в перевязочную. Там начались сложные переговоры с врачом. Он в упор не хотел размачивать и удалять с раны стрептоцид, чтобы я смогла намазать рану моей мазью. Но, сочетая напор относительно мази с обещаниями тщательно выполнять все процедуры по лечению сотрясения мозга, удалось уговорить доктора поставить на мне эксперимент. Рану тщательно промыли, вытерли стерильной марлей, после чего я намазала шов мазью и заявила, что перевязывать пока не нужно - пусть рана дышит. На самом деле небольшая повязка бы не помешала, но она заметно портила мой внешний вид, а так - боевое ранение, но лицо в порядке.

Вернулась в палату, а меня уже ждет новый посетитель. Форма немного другая, да и парень постарше - выглядит лет на двадцать пять, симпатичный, взгляд строгий. Наверное, и звание другое.

- Здравствуйте, лейтенант госбезопасности Северов! Как вы себя чувствуете? (Ого, этот обращается на вы! Надо быть на стреме!)