Евгений Мостовский - Сугубо финский попаданец. Дилогия (СИ)

— Маршал, вы не перестаете меня удивлять, далеко заглядываете. Что же третье?

— Ну я же говорил, что появился дар предвидения, — полушутливо ответил Маннергейм. — А третье — кредиты. Ну вот Герман, вы опять нахмурились. От нас вы получите то, что вам не предложит Швеция — медь, никель, лес, целлюлоза. Партнерство будет взаимовыгодным.

Геринг задумчиво потер переносицу.

— В принципе, ничего невозможного в ваших пожеланиях нет. Думаю, что мы сможем договориться.

Декабрь 1936 года.

Испания. Город Севилья. Штаб легиона «Кондор».

Вольфрам фон Рихтгофен с неудовольствием рассматривал стоявшего пред ним навытяжку офицера. Глянув в бумаги он проскрипел -

— Капитан Магнуссон, Густав Эрик. Старший команды финских волонтеров. Всего семьдесят четыре человека.

— Яволь, герр оберст-лейтенант.

Фон Рихтгофен поморщился, у финна был странный акцент.

— Та-ак, истребители, бомбардировщики, зенитчики этих я распределю сам, а танкисты во главе с этим, как его, — он снова заглянул в бумаги — А, капитаном Бьеркманом, в панцеркоммандо Дрон, к фон Томма. Подождите на улице капитан, пока оформят документы. Свободны!

Капитан четко развернулся и вышел из кабинета.

— Черт побери, в такую жару нам еще финнов не хватало. О чем там они в Берлине думают? — и начальник штаба легиона склонился над бумагами.

Октябрь 1935 года, Амстердам, Кафе де Кроон.

Человек, сидящий напротив Эриха Шацки, производил крайне приятное впечатление. Среднего роста, рыжеватый и очень улыбчивый.

— Добрый вечер, доктор, меня зовут Александр Сиппиля, я секретарь посольства Финляндии, — и он выложил на стол визитную карточку.

Эрих, взяв визитку со стола, убедился что именно это и написано на картонном прямоугольничке.

— Очень приятно, чем обязан, — холодно поинтересовался авиаконструктор.

Доктор Шацки был евреем и после прихода «коричневых» к власти в Германии вынужден был эмигрировать из страны. Последний год для него выдался очень тяжелым и после всего пережитого Эрих с большим подозрением относился к таким вот приятным молодым людям нордической наружности.

— Дело в том, что моя страна заинтересована в самолетах. Мы ознакомились с новой моделью истребителя для колоний, который сейчас предлагает «Фоккер» — объяснил Александр.

— Ну, а я здесь при чем? Продажами занимается сам владелец, а я только конструирую самолеты, еще более недружелюбно сказал Шацки.

— Нет, Вы не поняли, мы заинтересованы в хороших самолетах- с нажимом на слове «хороших», сказал молодой человек, — а не в тех, которые предлагает ваш наниматель. Насколько всем известно Вы проектировали очень современную машину с высокими летными данными. Однако доктор Фоккер кастрировал Вашу идею, а когда вы заупрямились, переподчинил вас Беелингу, этой бездарности. После его вмешательства получилось то, что получилось — самолет для папуасов.

— Мгм- чуть не подавился воздухом Эмиль, так откровенно издеваться над конструкцией, к которой и он приложил руку, это слишком.

— Я бы попросил… — начал он, но секретарь посольства перебил его.

— Доктор, прежде чем начинать отстаивать честь фирмы, не могли бы Вы ознакомиться с этим — молодой человек ловко выложил на стол тоненькую кожаную папку. Шацки, враждебно глянул на своего собеседника и с неудовольствием заглянул во внутрь. Через минуту его брови поползли вверх и он полез за очками во внутренний карман пиджака. Пока авиакоструктор внимательно читал несколько машинописных листов, его виз-а-ви вынул из портфеля, стоявшего рядом со стулом, еще одну точно такую же папку.

— Ну, Техническое Задание, нечто похожее я действительно предлагал Антону Фоккеру, только он сказал, что это слишком сложно и дорого, покупателей не будет. После того разговора проект передали этому… ну в общем вы правы, результат получился не очень — слегка сник Эрих. Перед ним на стол легла новая папка. В этот раз брови Шацки поднялись еще выше.

— Это же новейший двубалочный «легкий крейсер», над которым мы сейчас работаем, только меньших габаритов и соответственно более скоростной, откуда у вас наши выкладки?

— Это «разведчик- тяжелый истребитель», а технические задания мне прислали из Хельсинки, кто их разрабатывал я не знаю — пожал плечами Сиппиля, — но это то, что мы называем действительно хорошими самолетами- опять с нажимом на «хорошими», сказал он.

— Мда-а, интересно, в заданиях есть несколько завышенные характеристики по…., а собственно от меня чего вы хотите? — спохватился конструктор. Тут с его собеседником произошли неуловимые изменения, лицо стало каким то торжественным, спина выпрямилась, взгляд серьезным.

— От лица Финской республики и лично президента, имею честь пригласить Вас возглавить национальное Бюро по аэронавтике.

— Эээээ, — челюсть Эриха отвалилась — это что, шутка?

— Именем Республики и Президента не шутят, — отчеканил Александр Сиппиля.

— Извольте- из портфеля появилась еще одна папка, — «Как он в них не запутался», — мелькнула дурацкая мысль у Шацки. Авиаконструктор открыл папку и увидел, что на гербовой бумаге, по немецки его приглашают в Финляндию, а внизу напечатано «Президент» и подпись — неразборчиво.

Шацки затравлено глянул на собеседника и тоненько проблеял:

— Мне надо подумать.

— Конечно! — Серьезные глаза секретаря посольства превратились в ледышки.

— Эрих, позвольте мне называть Вас так? Ведь у вас хорошее обоняние?

— Ээ-э, не понял?

— Чего здесь понимать? Разве Вы не чувствуйте, как снова запахло порохом? Вы же из Германии и вы понимаете, что немцы не смирились с Версалем! С приходом Гитлера к власти война стала неизбежной! Ну?!

— Ну, да.

— А если это понятно, то понятно, что в лоб на линию Мажино немцы не полезут, а обойдут. Обойдут через Нидерланды и Бельгию! Когда? Думаю скоро, иначе Вам бы не писал целый Президент!

— Мне надо посоветоваться с женой!

— О чем?! О том как под бомбами вести детей в школу?

Февраль 1936 года. Национальное бюро по аэронавтике. Кабинет Генерального конструктора.

— Доктор! С такой узкой колеёй шасси, на наших полевых аэродромах, мы разобьем самолетов больше, чем потеряем в воздушных боях! — командир единственного истребительного полка финских ВВС Ричард Лоренц, пылал праведным гневом.

— Лоренц, при всем уважении, но проектирование все же та область, в которой вы ни черта не понимаете — Эрих Шацки был в своем репертуаре, то есть говорил то что думал.