Владислав Конюшевский - Главный день
— А вы с ним уже договорились, что он в больнице говорить будет, когда очнется?
Вообще-то это была самая слабая часть задумки, так как отсутствие сознания у Алексея не давало возможности провести вдумчивый инструктаж. Причем, главное — когда ехали в Михеевку, он был вполне говорящий. Во всяком случае, я слышал, как Ванин что-то втолковывал Марии. Но теперь как отрубился, так и с концами. Хоть по щекам хлопай и уши три, чтобы его опять в себя привести.
Пауза затягивалась, Игорь Михайлович ждал ответа, я лихорадочно соображал, и тут Лешка исключительно вовремя очнулся. После короткого стона он спросил слабым голосом:
— Сергей, где все остальные? И чем тут так воняет?
О! Ожил! Видно, сарайное амбре лучше всякого нашатыря подействовало! Пока раненый опять не ушел в нирвану, я наклонился к нему и спросил:
— Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?
Ванин осторожно вздохнул и медленно, но язвительно ответил:
— Конечно, понимаю. Мне же не мозги зацепило, а легкое. А мы где? И где Мария с детьми?
— Твоя жена, дети и Толян с Настей в безопасном месте. А сейчас слушай и хорошенько запоминай. Я тебя отвезу в больницу. После операции к тебе обязательно придет следователь. Ты с ним особо не болтай, а отсутствие документов объясняй тем, что бомжу паспорт без надобности. Представься каким-нибудь Лешей Пупкиным по кличке «Дьяк». В этот теплый город в преддверье зимы приехал буквально позавчера. Никого здесь не знаешь, да и сам город тебе незнаком. Из злачных мест был только на вокзале и в бане, которая тебе очень понравилась либеральными ценами. По поводу ранения скажешь, что когда искал место для ночлега, в темном переулке подошли какие-то крепенькие молодые люди лет шестнадцати-семнадцати и тупо доколупались. Но ты пошел в отмах, и тогда один из нападавших выстрелил из какого-то самопала. Описать никого не можешь, так как было темно. Понятно?
Про самопал я не зря ввернул — наличие автоматной пули в груди подразумевает и наличие автомата на руках у нападавших. А это уже очень серьезно. Но если сказать про однозарядную самоделку или вообще какой-нибудь поджиг, то многие вопросы снимаются. Правда, как быть с нарезами на пуле, я так и не придумал. Ну да это уже особой роли не играет. Тем более что «Левшей» в нашей стране всегда хватало. Да и про баню тоже очень в тему вспомнил — а то для бомжа Лешка чересчур чистенький…
— Но… БОГС…
— Лешка, за БОГС не волнуйся. Из этой конторы к тебе точно никто не придет, — на секунду замявшись (ну да, не стану же я ему сейчас объяснять, что он находится в другом мире), продолжил: — Сделаешь все, как говорю, хрен тебя кто раскусит. И еще, в больнице — молчи. С соседями по палате не разговаривай. Если что-то тебя начнет удивлять, ни в коем случае не показывай этого удивления. Запомни главное: рот раскроешь — нам всем пипец!
— А что… меня… должно… удивлять?
Паузы между словами у Ванина становились все длиннее, и я, боясь, как бы он опять не потерял сознание, торопливо добавил:
— Откуда я знаю, чему ты там будешь удивляться? Слухам, сплетням, новостям, незнакомым людям. С меня-то вон как удивлялся! Главное, языком не болтай, и все будет нормально. Не забывай, ты — бомж! Вот и веди себя соответственно. А я тебя, как слегка очухаешься, из больнички заберу. Все понял?
— Да… А как ты вообще…
Не дослушав Ванина, я отмахнулся:
— Давай потом поговорим? Тем более что тебе сейчас долго разговаривать нельзя. Полежи спокойно, а мне надо быстренько все организовать.
После этого повернулся к профессору и попросил:
— Игорь Михайлович, вы пока тут побудьте, а я машину к сараю подгоню. И еще… там, в сумке то, что вы заказывали. Упаковку брать не стал, но все железо здесь.
Сосновский аж расцвел от этого известия, но тут опять влез Лешка. Вот ведь человек — на ладан дышит, а туда же:
— Сергей… но все-таки… ты… кто? Скажи… мне, может, жить осталось… всего ничего… Хочу… знать.
— В данной ситуации — твой ангел-хранитель! А теперь очень прошу — заткнись и поменьше воздуха хапай, а то я тебя до врачей не довезу!
Ванин, поняв, что разжалобить меня не удастся, наконец замолк, и я получил возможность заняться делом.
Подогнав джип к воротам сарая и оглядевшись, дабы убедиться в отсутствии любопытных глаз, разложил сиденья и перенес Лешку в машину. Во время переноски он опять вырубился, поэтому я уже ни на что не отвлекался. Правда, «проф» после помощи в загрузке раненого метнулся в сарайчик и пропал минут на пять. Вернувшись, смущенно пояснил:
— Я второй портал и твой автомат в тайник спрятал. На всякий случай…
— Все правильно, а теперь садитесь быстрее.
Игорь Михайлович погрузился в «ниссан», и я осторожно повел машину по убитой деревенской дороге, которая выводила на трассу. А потом дал копоти, да так, что до Юрьево мы долетели буквально за двадцать минут. По пути очень коротко рассказал подпрыгивающему от нетерпения Сосновскому о своих «параллельных» приключениях. Точнее, сначала оправдывался в ответ на его вполне справедливые упреки относительно нарушения секретности, а потом просто объяснил, почему все так получилось. К чести «профа» надо сказать, что, выслушав рассказ, он перестал бурчать и признал, что, в принципе, поступил бы точно так же. То есть вопрос — «а зачем ты вообще начал помогать этим людям» у него не возник. И это хорошо, так как я и сам толком не сумел бы сформулировать ответ. Наверное, просто воспитан так — если у человека реальная жопа, а я могу помочь, то почему бы и не помочь? Хотя для многих такое поведение странно, так как большинство сейчас живет по принципу: моя хата с краю. Я подобных людей для себя называл «американцами» (такие же сугубые индивидуалисты) и старался не пересекаться, дабы не сорваться.
Но Сосновский точно не был «американцем», поэтому мой порыв понял хорошо. Единственно, был очень сильно озабочен тем, что Лешку могут не то чтобы расколоть, а начать трясти более тщательно (все-таки огнестрельное ранение — это не в пьяной драке нож под ребро получить). А это чревато не только для Ванина, но и для нас. Я на опасения «профа» лишь ухмыльнулся:
— Игорь Михайлович, ну что вы, в самом деле, как маленький? Это же бомж. Сами подумайте, кому нужно его трясти, или проверять, или слать запросы? Живой остался, вот и пусть радуется! Может даже, и дело заводить не будут, чтобы «глухарей» в отчетности не плодить. Был бы труп, тут деваться некуда — в таких случаях дело автоматически заводится. А так… Придет следователь по вызову из больницы, поговорит, галочку поставит и на этом все закончится.
Сосед задумчиво покрутил носом и, уже сдаваясь, спросил: