Александр Башибузук - Страна Арманьяк. Корсар.

Мгновенно оценить последствия от разных вариантов ответа у меня не получилось, поэтому отключил мозги и отдался эмоциям. Была, не была…

— Мегг… когда я рядом с вами, мне хочется заколоть себя… — я слетел с кресла и стал на колено пред Мергерит. — Потому что муки испытываемые мной, воистину непереносимы…

Громко звякнул бокал, выпав из руки герцогини.

— Ибо я долго был вынужден скрывать свои чувства… — продолжил я и осторожно завладел ручкой Мергерит. — И даже сейчас, я не уверен в том, что могу раскрыть их пред вами…

— Говорите! — почти выкрикнула она судорожно сжав мою ладонь.

— Этим чувствам — имя любовь! — тихо и печально завершил я монолог и слегка прикоснулся губами к холодному как лед запястью герцогини.

Мергерит тихо вскрикнула, вырвала руку и испуганно откинулась на спинку кресла. Ее грудь стиснутая черным муаром корсета судорожно вздымалась, на лице мгновенно пронеслась целая гамма чувств, одним из которых было искреннее недоумение. И восторг…

— Жан… — после недолгого молчания, хрипловатым голосом прошептала Мергерит. — После смерти мужа вы мне стали надежной опорой и настоящим другом. А сейчас… — она слегка запнулась. — Сейчас…

— Моя госпожа…

— Нет! Молчите… — герцогиня пылко остановила меня. — Я… я догадывалась… я знала, но не могла ответить вашим чувствам… — подрагивающей рукой она провела по моей щеке и сразу отдернула ее назад.

Отдернула, потому что в дверь будуара легонько постучали, а потом голосом статс-дамы сообщили, что в резиденцию прибыл с визитом кардинал де Бургонь.

Глаза Мергерит полыхнули огнем, мне даже показалось, что она сейчас прикажет казнить статс-даму вместе с кардиналом заодно, но ее голос прозвучал спокойно.

— Проводите его высокопреосвященство ко мне в кабинет, — приказала она Анне, а потом обернувшись ко мне и виноватой улыбкой попросила: — Жан, вы присоединитесь к нам за ужином, а пока я вынуждена оставить вас. Вам приготовили покои подле моих, пожалуйста, проинспектируйте их…

— Мегг… — я сделав шаг вперед взял ее руки в свои и по очереди поцеловал. — Я же говорил, ваши желания для мен закон…

Герцогиня вздрогнула, даже показалось, что сейчас бросится мне на шею, но она сдержалась и почти бегом выскочила из будуара.

— M-da… — буркнул я на великом и могучем, оставшись один. — Sovsem deffka zastojalasja. Neladno…

Но развить тему не получилось, в будуар наведался майордом и с поклоном предложил осмотреть покои, отведенные для кавалера, гранд-камергера, барона и просто хорошего человека Жана ван Гуттена. Шучу… про хорошего человека он не упоминал, не по этикету, но усердием и почтительностью просто светился. Сверх меры. Неужто уже в фавориты записали? Это зря любезные, хотя, черт возьми, Маргаритка на чудо хороша и волнует меня нешуточно. Даже не упомню, кто меня так за сердце брал. Разве что принцесса Мадлен Французская, регентша Наварры, родная сестрица самого Паука, черт бы его побрал? Хотя нет, тогда я еще не очень разбирался в средневековых дамочках и просто хотел побыстрей опробовать, как себя ведут принцессы крови в постели. К тому же, сия интрижка ничем хорошим не закончилась, кроме как дыркой в моем бедре от удара даги[10] ревнивого соперника и побегом в чемодане. Но об этом я уже рассказывал.

А вообще, в отличие от Мергерит, появление де Бургоня меня не очень разозлило. Во-первых, общение с герцогиней уже грозило перерасти в нечто большее, к чему я пока не особенно готов… вернее готов, но не совсем. М-да… вот это выразился. Попробую объяснить. Близость с вдовой самого Карла Смелого, может обернуться большими хлопотами, если не откровенными неприятностями. Нешуточными милостями, конечно, тоже, но о них думать пока рано. А во-вторых, встреча с кардиналом у меня самого планировалась, только на поздний вечер. Причем эта встреча обещала быть очень важной. Так что он приперся сюда очень кстати. Сэкономил мне время.

Кардинал, кардинал… Когда я встретился с ним первый раз… Нет, надо с самого начала. Значит… Что, пришли уже?

М-да… похоже, точно в фавориты записали. Причем по личному приказу Мегг и явно не сегодня. Значит, сегодняшняя мизансцена готовилась давно…

Сами посудите, целая анфилада покоев, вместе с личным кабинетом, охотничьей залой и залой для воинских упражнений, совмещенной с оружейной комнатой. Даже декор, примерно в моем вкусе: суровая, но дорогая простота, в темных бархатных тонах. А это что…

Я остановился перед громадным, в полный рост портретом в золоченой резной раме, полускрытым черными бархатными занавесями. Раздернул и едва не ахнул…

Неизвестный художник изобразил Мергерит Йоркскую в охотничьем наряде на фоне могучих вековых деревьев с раскинутыми ветром кронами. В темно-зеленом платье с серебряной вышивкой по лифу, серебристым прозрачным покрывалом на голове, прихваченным золотой короной, тяжелом ожерелье о пяти подвесках из кроваво-красного камня и с коротким узким мечом в левой руке. Правую она опустила на загривок могучего пса, настороженно скалящего брылястую пасть с внушительными клыками.

Картина, конечно, написана в нынешней манере, далекой от реализма, но художнику удивительно точно удалось отобразить холодное лицо герцогини и ее глаза, с надеждой устремленные куда-то вдаль.

Черт возьми! Это признание в любви… Особенно учитывая, что картина висит в моем кабинете, а охотничий меч из драгоценной толедской стали, ожерелье, и этого фламандского волкодава по имени Дюк, подарил ей тоже я…

Услышав шаги за спиной, резко обернулся. Так… Личные слуги общим числом шесть… нет, семь. И ни одной смазливой девчонки, одни парни и женщины, возрастом далеко за сорок, по нынешним меркам уже давно старухи. Предусмотрительно.

— Вина и сыра. Живо! И пошли пока прочь… — последние мои слова сопроводились дружным топотом ног. Помнят, сволочи, как в одну из своих ночевок здесь, я едва не зарубил кастеляна, обнаружив в тюфяке целое гнездовье клопов.

Дождался испрошенного и налив в бокал вина уселся в кресло. Итак, что мы имеем? Вернее, чем мне грозит близость с Мергерит?

Кусочек местного выдержанного бри[11], растаял на языке острой, соленой лужицей и сразу же был смыт терпкой прохладной волной красного вина с близлежащих виноградников монасей цистерцианцев. Хорошо! Сыр и вино в Средние Века, в подавляющем большинстве чудо как хороши, современные им даже в подметки не годятся.

Значит чем? А тем, что сей мезальянс, полностью ломает мои планы. Вряд ли Мегги согласится надолго отпустить от себя свежеприобретенного фаворита, а ведь я как раз и отрешился от двора, чтобы заняться своими неотложными делами, коих накопилось уже порядочно. Какие дела? Много, ой много…