Сергей Симонов - Цвет сверхдержавы – красный. Дилогия

   К рапорту Селина была приложена распечатка статьи из «энциклопедии», а также справка оперативных служб по каждому из фигурантов событий, поименованных в статье. Селин, не будь дурак, полученную информацию использовал по максимуму, подключив и милицию, и первые отделы, и отделы кадров по всему Ленинграду. На каждого фигуранта были установлены имя, фамилия, отчество, домашний адрес и место работы, должность, семейное положение, пристрастие к алкоголю, факты нарушения общественного порядка, наличие приводов в милицию и т. п.

   Похвалив капитана за находчивость и распорядительность, Серов сам проанализировал события. Он с удовлетворением отметил, что косвенные социальные причины, приведшие к народному выступлению, частично устранены изменившейся внутренней политикой советского правительства. В «энциклопедии» причиной недовольства народа называлась «добровольно-принудительная» подписка на Государственный заём, составлявшая половину зарплаты, а также выход 19 апреля 1957 года Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О государственных займах, распространяемых по подписке среди трудящихся Советского Союза», отсрочившего тиражи выигрышей и погашение облигаций по всем предыдущим займам на 20 лет.

   В текущей версии истории никакой подписки на Госзаём по стране не проводилось. (АИ). Постановления об отсрочке выплат по ранее проводившимся Госзаймам тоже не было, выплаты, погашение облигаций и розыгрыш очередных призов проводились регулярно и в срок, за этим следили очень строго.

   Недавнее – в начале апреля – традиционное снижение цен, которое также проводилось неукоснительно, тоже сделало своё дело. По сообщениям Ленинградского управления КГБ, каких-либо признаков недовольства в городе отмечено не было.

   Тем не менее, Серов отдал распоряжение на время матча «изъять из обращения» под благовидными предлогами всех фигурантов дела – исключительно для профилактики. Изымали, конечно, не прямо со стадиона, и не из людных мест. Сделали проще – пригласили людей «для беседы» к определённому времени, или сразу по окончании рабочего дня.

   – Лучше подержать их в «обезьяннике» до вечера, а потом извиниться и отвезти на служебной машине домой, чем потом сажать на 6-8 лет, – пояснил Серов Хрущёву своё решение.

   Никита Сергеевич с такой постановкой вопроса согласился.

   Матч прошёл спокойно, без каких-либо эксцессов.

   Пока шла «котовасия» с суборбитальным полётом кота Леопольда, готовилась к своему первому старту ракета Р-7. 30 марта в Загорске были проведены окончательные огневые испытания её лётного варианта. (Б.Е. Черток «Ракеты и люди» )

   Проработанность составленной Главкосмосом программы начала давать свои результаты. К первым стартам Р-7 жидкий кислород ещё подвозили в цистернах, но эти цистерны были уже не обычные, а специальные, спроектированные по аналогии с сосудом Дьюара в Электровакуумном институте, под руководством академика Сергея Аркадьевича Векшинского. Его институт разработал очень экономичную систему для поддержания высокого вакуума в теплоизолирующих полостях хранилищ жидкого кислорода.

   Также отрабатывалась технология использования переохлаждённого кислорода, заливаемого в баки при температуре не -183®С, при которой жидкий кислород мгновенно вскипал от соприкосновения с металлом, а при -200®С или при -210®С.

   (В реальной истории этот вопрос был поставлен Мишиным лишь в 1960-м при создании ракеты Р-9)

   За счёт этого впоследствии удалось снизить потери жидкого кислорода в 500 раз, а также ускорить заправку ракеты с нескольких часов примерно до 1 часа для Р-7. (На Р-9 заправка занимала около 20 мин. Все цифры – по Б.Е. Черток «Ракеты и люди»)

   На Байконуре уже строился завод по производству жидкого кислорода. К первому старту Р-7 его построить, конечно, не успевали – программа освоения космоса, в которой было запланировано строительство завода, была принята в ноябре 1956 г. Но к тому моменту, как развернутся полномасштабные работы с множеством пусков, завод уже должен был быть готов.

   По ходу тестов в Загорске выявилось множество новых замечаний, которые пришлось устранять уже в Монтажно-Испытательном Комплексе на Байконуре. То, что не успели сделать на заводе, дорабатывала бригада цеха № 39 под руководством Цыганова.

   Количество доработок, особенно замечаний по радиоприборам, было так велико, что стало ясно – запустить ракету до майских праздников невозможно. А тут ещё на Байконур заехал во время своей ставшей уже привычной весенней поездки на целину Никита Сергеевич. (АИ, в реале Хрущёв на Байконур в это время не приезжал)

   Ознакомившись с ходом работ и условиями жизни на полигоне, Хрущёв всех похвалил, поблагодарил за хорошую работу, и строго запретил какие-либо попытки «запуска к Первомаю», о чём заикнулось было командование.

   Продемонстрировав военным внушительный кулак, Никита Сергеевич заявил:

   – И чтоб никакой мне тут показухи к праздникам! Этот старт, – он указал на виднеющиеся на горизонте циклопические конструкции, – знаете во сколько народу обошёлся? А ну как завалится ракета прямо на него, да ё..нет? Никакой спешки, работать приказываю спокойно, методично, с соблюдением всех инструкций и нормативов.

   Наведя порядок, Хрущёв поехал дальше, в Кустанай, а руководство и инженерный состав облегчённо выдохнули и продолжили работу.

   Второй чистовой цикл горизонтальных испытаний отдельных блоков был закончен 30 апреля.

   1 мая был устроен отдых и праздник. Затем началась сборка блоков ракеты в единый пакет. К 5 мая ракета была собрана, завершены электрические и пневмогидравлические проверки всего пакета в сборе. Гидроиспытания были проведены по настоянию Королёва. По ходу испытаний было выявлено и устранено большое количество протечек, возникших из-за тряски в ходе транспортировки блоков ракеты по железной дороге.

   Рано утром 6 мая первая Р-7, погруженная на установщик, соплами вперёд поехала к старту. Тепловоз толкал установщик очень медленно и осторожно – никакая тряска не допускалась, повторно испытать ракету на герметичность топливных магистралей можно было только в МИКе.

   На финальные испытания всех систем уже после установки на старт, вместе с просмотром телеметрических плёнок и подробным разбором выявленных неисправностей ушло 7 суток.

   Все службы от Тюратама до Камчатки, четыре измерительных пункта: Сары-Шаган, Енисейск, Уссурийск, Елизово, не считая двух местных, дальние пункты радиоуправления, службы единого времени, полигонные телеметрические станции доложили о готовности на 15 мая.