Выживала. Том 3 - Arladaar

— Хорошо, — согласилась Мария Константиновна. — Пойдёшь ты послезавтра. Потом я скажу, как нужно идти.

Конечно, никакого волнения Женька не испытывал и ничего не боялся, хотел лишь помочь родителям, которые попали в безвыходную ситуацию. Поэтому накануне вечером сделал уроки, всё собрал, приготовил в школу, и даже портфель поставил в прихожке. Завёл будильник на 30 минут раньше, чем обычно, на 6:30, и накрыл его подушкой, чтобы сильно не звонил.

На следующий день, услышав сигнал, самостоятельно проснулся, умылся, взял со стола маленькую авоську с пустыми бутылками, книжку и направился в том направлении, про которое говорила мама.

Несмотря на относительно ранний час, на улицах уже было навалом народа: город рабочий, заводской, и сейчас как раз самое время ехать на смену. Перешёл дорогу и по Пионерскому проспекту направился до улицы Спартака. Там быстро нашёл молочную кухню, открыл дверь и вошёл внутрь. Сразу пахнуло аппетитным молочным запахом. Стояла небольшая очередь в два человека, но быстро прошла и она. Женька подошёл, поставил две пустые бутылки на полку в окне и положил книжку.

Женщина в белом халате и белым колпаке положила звякнувшие бутылки в пустой ящик, посмотрела на книжку, перечеркнула дату, и поставила перед Женькой две полные бутылки с ацидофилином и кефиром. Женька аккуратно поставил их в авоську и направился обратно домой. Легкотня! Чего тут сложного-то?

Придя домой, отдал бутылки и книжку маме и сразу же направился в школу. Вот и ещё одна ачивка открыта в мире СССР. Про себя со смехом назвал её «Весёлый молочник». В нулевые годы эту рекламу крутили сутками напролёт…

… В этих семейных трудностях и несуразностях осень пролетала чрезвычайно быстро. Октябрь прошёл почти незаметно, содрав ветром листья с деревьев, намочив промозглыми дождями землю, запомнился ночными заморозками. Подошёл ноябрь. И ноябрь был месяцем более замечательным. Во-первых, 7 ноября был великий праздник Советского союза — день Октябрьской социалистической революции, который в школе отмечался очень широко. Во-вторых, Женьке исполнялось 7 лет, ровно 7 ноября. И в-третьих, как раз на торжественной линейке в этот праздник первоклашек должны были посвящать в октябрята.

Так как в этом году 7 ноября приходился на понедельник, и это был выходной день, то торжественная линейка в школе должна была состояться в субботу, 5 ноября, за 2 дня до праздника. А ещё на этот же срок, с 5 до 9 ноября, приходились осенние каникулы.

Накануне, в пятницу, учительница, Людмила Александровна, в конце занятий попросила немного внимания у своих первоклашек.

— Ребята, завтра состоится праздничная линейка, посвящённая важнейшей дате в нашей стране: шестидесятилетию Великой Октябрьской социалистической революции. Это юбилей! Ровно 60 лет назад рабочие и крестьяне под руководством партии большевиков-ленинцев свергли антинародное временное правительство и взяли власть в свои руки, основав первое в мире социалистическое государство. Завтра в школе с утра состоится торжественная линейка, на которой скажут речь директор, завуч, председатель комсомольской ячейки и председатель совета пионерской дружины нашей школы. Также все вы будете приняты в октябрята, а более старшие ребята — в пионеры. Что такое октябрята, Некрасов Женя, скажи, пожалуйста.

— Октябрята — это самая начальная ступень коммунистической партии Советского союза, — сказал Женька, поднявшись с места. — Сначала ребята принимаются в октябрята, потом в пионеры, потом в комсомольцы, и когда мы станем взрослыми, мы станем коммунистами.

— Всё правильно говоришь, Женя, — похвалила Людмила Александровна. — В общем, ребята, завтра приходим в парадной форме, чистой обуви. Состоится очень важное событие в вашей жизни.

Женька посмотрел на одноклассников: вид у них был очень серьёзный. Похоже, действительно, ребята думали, что настаёт новая эпоха в их жизни…

В пятницу 4 ноября Женька пришёл со школы с чувством какого-то предвкушения.

— А нас завтра в октябрята принимают! — огорошил с ходу Марию Константиновну. — Сегодня выучили речёвку!

Зачем сказал? Неужели это так важно для него? Возможно, и да: видел масштабные приготовления в школе. Везде растягивали красные транспаранты, вешали красные флажки, наводили порядок в классах, дежурные так вообще наводили порядок во всей школе, на красную лестницу сегодня подниматься вообще было запрещено.

— А я знаю, — рассмеялась мама. — Значки-то кто покупал для вас? Родители на собрании сдали мне деньги, и я сходила, купила в универмаге сразу 30 значков. На всех вас!

— Сколько значок стоит? — поинтересовался Женька.

— 10 копеек, — заявила мама. — Ох, Женька…

Мария Константиновна подошла к сыну, присела на колени и обняла его, прижавшись щекой к его щеке.

— Не поверю, что ты такой большой, пошёл в школу, и уже в октябрята вступать будешь. А седьмого тебе, дорогой мой, уже 7 лет будет. 7 лет…

Неожиданно мама расплакалась, по-видимому, вспомнив прошлую неприкаянную жизнь, барак, где они ютились с маленьким ребёнком. А может, то, что молодость так быстро пролетела. Недавно вроде бы тебе 19 лет, а уже упс — 27, и ты сына в первый класс провожаешь…

Женька не знал, что делать. Что делать, когда мама плачет? Наверное, горше этого нету…

— Мама, ну что ты переживаешь, — смущенно сказал Женька, сглотнув ком, чувствуя, что тоже подступает слеза к глазам. — Пожалуйста, не надо. Я думаю, всё будет хорошо. В смысле, у нас всё будет хорошо. Видишь, сейчас мы одни в квартире. И вообще…

К сожалению, весь его словарный запас в утешении иссяк, и он тоже неожиданно обнял маму и расплакался. Накатило как-то неожиданно… Бывает…

Анастасия, сидевшая на расстеленном одеяле посреди кучи рассыпанных погремушек, и внимательно рассматривавшая их по очереди, удивлённо округлила глаза и показала пальцем на обоих.

— Ы-ы-ы! — сказала она.

Наверное, это должно было означать крайнее удивление. Чего они тут слёзы льют? Плохо, что ль? Хорошо же! И вообще, плакать тут имеет право только она!

…В субботу Женька планировал встать тихонько, никого не будя, но этого не получилось. Мама хотела лично проконтролировать внешний вид сына, а то не дай бог потом краснеть перед учителями.

— Пойдём, я тебя одену! — тихонько сказала она, проходя по полутемному залу мимо кроватки со сладко сопящей Настей.

— Да не надо, зачем ты, я сам! — неловко сказал Женька, но все возражения были бесполезны.

Мама сама надела на него белую наглаженную рубашку, тщательно застегнула пуговицы, проконтролировала, как Женька наденет школьную форму,