Филипп Станиславский - Шёл четвёртый день войны
С Бреста до Каунаса эскадрилья перелетела за неполные полтора часа, противовоздушная оборона поляков просто не успела среагировать. Перелет проходил на шести тысячах метров - рабочая высота для этих машин. Самолет ХАИ-5 был разработан в Харьковском авиационном институте инициативной группой студентов под руководством Иосифа Григорьевича Немана, талантливого ученика Константина Калинина. Для своего времени самолет Р-34, под таким названием ХАИ-5 был принят на вооружение, стал передовой машиной. Это был яркий пример того, как конструкторская мысль опережала военную. Значительную часть этих разведчиков Харьковский авиазавод выпускал в варианте легкого бомбардировщика. Но для сорок второго года самолет уже устарел.
Новый самолет должен заменить тихоходные разведчики тридцатых годов. Этого требовала и обстановка, сложившаяся при попытке нанести бомбовые удары по советской столице. Прорывы тяжелых бомбардировщиков требовали значительных потерь боевой техники и личного состава. Без совершенного знания о ПВО ерзать к советской столице было ничего. Отснять на пленку пояса ПВО Москвы старые Р-34 были несостоятельны.
Машина, пришедшая на замену "старине" Р-34, была вовсе не "чудо-оружием", назначение которой изменить ход войны. Наоборот, инженеров и летчиков поражала архаичность конструкции - самолет был изготовлен из фанеры и авиационной пластмассы - и полная беззащитность перед истребителями противника. Плавность силуэта не поднимался ни пулеметной - не говоря уже о пушки! - Турелью. И это, когда цельнометаллические тактические и стратегические бомбовозы наижачувалися десятками скорострельных стволов. Конструктор самолета сознательно отказался от этого. Легкость конструкции, тщательная обработка крыльев, аэродинамическое совершенство контуров машины - это стоило целой батареи автоматических пушек, потому преимущество в скорости и маневре делала самолет практически неуязвимым.
Впрочем, в конструктора "Комара" Александра Северского и специалистов его фирмы были свои соображения по поводу защиты "Комара" от советских "яков", "МиГов" и "ЛаГГ". Правильная мысль, свидетельствует старинная мудрость, основывается на хорошем опыте, но хороший опыт может быть получен только на основе неправильных мыслей. Удачная конструкция Северского объяснялась его уникальным опытом - опытом пилота, который учился летать - и побеждать! - Без одной ноги, самостоятельно, без инструктора, и опытом конструктора, который умеет лично пилотировать свои аппараты. "Самоучки", особенно на заре авиации, всегда были прекрасными пилотами. Многие погибли, но тот, кто уцелел, никогда не забывал уроков и опыта, полученного из первых рук. Есть немало первоклассных авиаконструкторов, которые не умеют летать. Они наверняка знают аэродинамику лучше любого пилота. И опыт в пилотировании им, вероятно, не очень-то и нужен. Но умение летать очень помогает авиационном конструктору!
... Отдельное разведывательную авиаэскадрильи в сорок третьем перевооружили новыми самолетами. Добавив еще одно звено, ее переформировали в разведывательный авиаполк из двух эскадрилий трехзвенная состава. В середине сорок третьего Владимир Климов вступил в командование вновь полком.
Полковник Климов работал с фирмой Александра Северского давно, как вернулся из Испании. Истребитель "Грифон", который кардинально отличался от всех существовавших тогда машин, именно приходился до ума в одном из истребительных полков, прикрывавших Крым от налетов советской авиации. Ему жаль было оставлять работу, которая шла до скорого завершения, но приказ есть приказ, и в декабре сорок второго года Климов пересел на нового разведчика Р-42 "Комар". Назвали самолет по аналогии с английским "Москит", который разрабатывали на фирме Где Хэвиленд еще с тридцать девятого года. Обе машины имели много общего.
Одной из задач возложенных на полк был выполнения специальных операций и поддержка боевых действий частей спецназначения. Такой была и гвардейская инженерная бригада полковника Харченко.
... Самолеты шли низко. Впереди главного "Комара" на расстоянии двух километров шла звено "Беркутов". Пространство было заполнено голубой дымкой, он ограничивал обзор и размывал горизонт. Над белым снежным полем терялось ощущение реальной высоты полета. Бондаренко смотрел то на приборы в кабине, потом опять на землю. Но смотрел не вдаль, а ближе. Тогда взгляд выхватывал из белой бесконечности темные пятна рощиц, отдельные деревья, здания, и ощущение, будто тебя закрыли в белую сферу, пропадало.
- Леня, как там сзади? - Обратился капитан к своему штурмана.
- Ланки держат строй. Истребители на месте. - Ответил тот. - "Яков" не видно ...
Линии фронта они еще не пересекли. Командир полка решил схитрить и, кажется, его хитрость удалась. Три звена взлетели, как только истребители доложили о готовности к вылету. Над их аэродромом прошли на бреющем и, как только эскадрилья "Беркутов" присоединилась к бомбардировщиков, взяли курс на север. Прошло почти сто пятьдесят километров и над Эстонией вернули на "славянский курс" - прямо на восток, девяносто градусов. Над Псковским озером шли на высоте десяти метров и черная вода, которая проносилась так близко, сначала вызвала оторопь. Как только в апреле Александр Невский в этих краях загонял на лед псов-тевтонов? Январь, а вода еще болтает. Хотя холодная даже на вид, а уж чтоб искупаться в ней ... Бр-р-р-р! Вплоть морозом осыпает от одной мысли. Но ничего, скоро попустило.
Зато командир группы мог сказать, что противник их не засек. Восточный берег озера был весь заросший высоким камышом и кучевыми кустами. Самолеты пронеслись над уреза воды и ни одного выстрела не прозвучало вдогонку. Две минуты полета и двадцать километров расстояния. Внизу появились широкие грязные пятна, проталины от костров, дороги с розмочаленимы обочинами. Очевидно шла колонна и здесь был привал. И очаги разводить не побоялись, положились, пожалуй, в защиту ночного снегопада и удаленность фронта.
- Поворот. - Где-то на западе, приводил свои самолеты на цель полковник Климов на летающем командном пункте. Радиоволны мгновенно донесли его приказ подчиненным. Ударные самолеты шли в режиме радиомолчания, работала только рация воздушного КП.
Главное звено, показывая в повороте свои спины, нацелилась левыми плоскостями крыльев в небо. Теперь две девятки шли строго на юг. До цели оставалось меньше двадцати минут лету ...
Василий Мыхлик вел свой "Комар" справа от самолета командира второго звена. Ему хорошо было видно все самолеты группы и истребители. Он почувствовал, как обострилось восприятие окружающей обстановки, и улавливал напряженность внутреннего состояния. Ведущий подал команду "Внимание!" - Блеснули дважды АНО {41}, - и лейтенант снял оружие с предохранителя. "Скоро, скоро начнется то, из-за чего мы сюда пришли ... А тишина какая ... "По спине прополз холодок волнения и осторожности. И тут он почувствовал, не увидел, а именно почувствовал, как командир группы - капитан Михаил Бондаренко - стал потихоньку набирать скорость.