Сергей Шхиян - Юродивый
Мой конь ускакал вперед по дороге, а я остался на месте и смотрел, как ко мне бегут недавние знакомые. Было похоже на то, что они меня попытались застрелить из пищали, но промазали и попали в лошадь.
Никакого страха перед набегающим воинством у меня не было, напротив я так рассвирепел, что сам пошел им навстречу. Впереди всех, смешно припадая на обе ноги, несся сам барин, крестьяне-разбойники следовали за ним в нескольких шагах, благоразумно не забегая вперед. За мужчинами, путаясь в длинных сарафанах, бежали обе женщины, жена и дочь помещика, а индифферентные слуги шли пешком, сильно отставая от ударной группы. Чем ближе мы сходились, тем медленнее развивалась атака. Когда до меня осталось шагов двадцать, помещик остановился и, грозно размахивая саблей, истерично закричал:
— Отдавай камзол, а то зарублю!
Не отвечая, я шел прямо на него. Когда мы сблизились, он не бросился меня рубить, а начал пятиться. Я был так зол, что вытащил саблю и шел прямо на него, собираясь зарубить неблагодарного негодяя. Он тут же начал отступать и теперь не кричал, а просительно бормотал:
— Отдай камзол, отдай камзол!
— Зачем он тебе понадобился, у тебя скоро будет деревянный! — сказал я, замахиваясь на него саблей. На что барин отреагировал мгновенно, бросил оружие и повалился на колени. Сзади пронзительно закричали женщины. Все, как говорится, смешалось в доме Облонских.
Убивать коленопреклоненного мерзавца у меня не поднялась рука, он это почувствовал и тотчас начал наглеть. В чем проявилось удивительное свойство подобных людей. Меня всегда поражает, что с ними невозможно ни о чем договориться. Даже если они случайно попадут в рай, то первым делом начнут выторговывать себе особые привилегии. Понятие чести, благородства, благодарности для них просто не существуют. Главное для них собственное удобство и выгода.
— Ты зачем, скотина, в меня стрелял? — закричал я, не слушая стенаний по поводу кафтана.
— Отдай камзол, он мой по праву, пожалей меня, добрый человек, я столько претерпел зла! Женой и дочкой молю, отдай камзол, и Господь тебя наградит!
Я мельком оглядел свою обновку. Бархатный камзол, конечно, когда-то был богатым, но теперь сильно заношен, да еще прожжен в нескольких местах, Было непонятно, почему он вдруг вызвал такой ажиотаж.
— Я тебя спрашиваю, зачем ты в меня стрелял? — повторил я.
— Отдай камзол, ну, отдай, ну, что тебе стоит! Зачем он тебе сдался! Хочешь, я тебе за него свою дочь замуж отдам, делай с ней все что хочешь! — запричитал он, умоляюще глядя на меня своими заплывшими красными глазами.
Грешен, не удержался и на дочь-таки посмотрел. Девушка была, безусловно, по-своему хороша и, что самое ценное, удивительно похожа на папу, только что пока не такая мордастая. Однако ничего такого делать с ней я бы не рискнул.
— Ты знаешь, негодяй, что ранил мою лошадь! — так и не ответив, на лестное предложение обмена, продолжил я гнуть свою линию.
— Ничего с ней не случилось, вон она сама сюда идет! — сказал один из крестьян.
Я не купился и назад не обернулся. Однако за моей спиной действительно тяжело вздохнула лошадь.
— Ну, смотри! — предупредил я на всякий случай помещика и отступил, так, чтобы видеть коня. — Если ранил, головой ответишь!
Однако с лошадью оказалось все в порядке. Скорее всего, ее просто испугал звук выстрела.
— Ну, скажи, зачем тебе этот камзол? — принялся за старое помещик.
— А тебе? — спросил я.
— Это, это, — засуетился он и тут же начал вдохновенно врать, — это камзол моего покойного батюшки, больше после него ничего не осталось! Не ради себя прошу, ради деток малых!
На это мне просто нечего было ответить. Я и не стал, плюнул, сел в седло и ускакал. Сзади вслед мне еще долго что-то кричали, но такого веского аргумента как выстрела из пищали у барина не осталось и я не остановился.
Между тем, уже окончательно стемнело, потому останавливаться и разбираться с вожделенным камзолом я не стал, оставил дело до утра. Пока главным было найти место для ночлега и вкусить насущного хлеба, за который мне нечем было заплатить. Денег в карманах не нашлось, покойный держал в них только порох и куски рубленного свинца для пищали. Я пожалел, что их выбросил, в крайнем случае можно было рассчитаться за еду и ночлег боеприпасами.
Скоро я въехал в большое богатое село с двумя церквями, но останавливаться в нем не стал, решил приискать что-нибудь более скромное и уединенное. Лошадь после нервной встряски, взбодрилась и теперь трусила легкой рысью. В толстом камзоле с подкладкой было тепло. Короче говоря, жизнь постепенно наладилась.
После села, которое я миновал не останавливаясь, дорога сузилась. Вскоре она пошла под уклон и уперлась в реку, через которую не оказалось моста. Ночью лезть в воду, не зная броду, я не рискнул и решил переждать на берегу до утра. Место здесь было симпатичное, берег зарос высокой травой, так что и лошади было чем подкрепиться и мне на чем лежать.
Только что я расседлал своего безымянного коня, и пустил его пастись, как ко мне вниз, скрипя несмазанными осями, съехала крестьянская телега. Время было неспокойное, и сначала я насторожился. Но в повозке оказался всего один ездовой, который сам испугался, когда я встал ему навстречу.
Мы поздоровались, и он успокоился.
— Ты что здесь ночевать собрался? — спросил он, увидев пасущуюся лошадь. — На той стороне деревня, там бы и переночевал.
Я объяснил, что не знаю здешних мест, и побоялся в темноте лезть в воду. Мужик засмеялся и уверил, что речка в этом месте мелкая, всего по колено и, переезжая верхом, я не замочу даже ног.
— Поехали со мной, — предложил он, — я покажу дорогу, и заночевать сможешь у меня, места хватит.
— У меня нет денег, — предупредил я.
Он сказал, что позвал меня просто так, а не ради заработка. Я был тронут таким бескорыстием, и с удовольствием принял приглашение. Мы привязали к задку телеги мою лошадь и без труда переехали мелкую речку. На другой стороне крестьянин соскочил с облучка и пошел пешком, чтобы лошаденке было легче подняться в гору. Мы шли и разговаривали о том, о чем обычно говорят случайные попутчики. Мой новый знакомый оказался крепостным московского боярина, но на помещика не жаловался, может быть потому, что видел его всего один раз в жизни. Боярин был богат, знатен, принадлежал к древнему княжескому роду, имел много вотчин и постоянно жил в Москве. Я его помнится, несколько раз встречал при дворе, но что он собой представляет, не знал.
Поговорив о помещике, мы перешли к более жизненным темам. Новый знакомый с редким именем Иван, был женат. Несмотря на молодой возраст, было ему слегка за двадцать, имел уже троих детей и казался взрослым, положительным и надежным человеком.