Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"

Между тем, Мстислав Романович Киевский еще оставался на берегах Калки в укрепленном стане и видел всеобщее бегство. Татары приступили к его укреплениям и три дня бились с ним, но одолеть не смогли. Жажда мучила русичей, и тогда, когда терпеть стало невмоготу, князь Киевский поддался на татарские уговоры. Татары клялись в исполнении условий договора, если русичи сложат оружие, то их не станут преследовать. Как только князь с дружиной выполнили их требование, и вышли из укрепленного стана, татары с жестоким остервенением накинулись на них, погнали к реке и перебили полностью.

Вся южная Русь и половецкая Степь трепетала в страхе, народ, с воплем и стенанием молился в храмах своим богам. И на сей раз, Боги услышали его молитву. Татары не находя ни малейшего сопротивления обратились к востоку, туда, откуда они пришли из азиатских глубин. Россия и Великая Степь вздохнули свободно, грозовая туча внезапно скрылась. Половецкие кочевья, опустошенные татарами еще дымились, отцы, матери, и друзья оплакивали погибших. Народ легкомысленно успокоился, так как минувшее зло казалось ему последним из бед, но это было не так.

Внимание Кара-Кумуча привлекло конское ржание, которое послышалось с того берега черного пруда.

– Это не мой конь, – подумал хан, – здесь не может быть людей.

Кара-Кумуч поднялся с земли и направился сквозь густую осоку, к тому месту, откуда послышалось конское ржание. Вскоре он увидел, что на длинном поводе был привязан к дереву боевой конь. Трава вокруг была обглодана до корней, все это говорило о том, что аргамак был еще привязан пару дней назад. Конь был явно возбужден, ошалело, вращая глазами и громко фыркая, он пятился назад, с удивлением разглядывая незнакомого человека.

– Если есть привязанный конь, значит, поблизости должен быть и его хозяин, – подумал Кара-Кумуч и осмотрелся вокруг.

Невдалеке, у небольшого жертвенного камня, который был установлен на земле, полусидел, полулежал русский витязь, без признаков жизни. Кара-Кумуч подошел ближе и посмотрел на богатыря. Русич дышал и безмятежно спал. Его темно-русые волосы и черная длинная борода, развивались от дуновения ветерка. Кольчуга, которая была одета поверх алого кафтана, была рассечена дважды. На бедре тоже виднелся большой след засохшей крови.

– Кольчуга рассечена явно саблей, а рана на бедре, наверное, от стрелы, – подумал Кара-Кумуч.

Нагнувшись к крепко спящему воину, он вытащил из ножен длинный прямой меч. Внимательно осмотрев его, по следам числа зазубрин на клинке, он пришел к выводу, что его владелец побывал в хорошей сечи. Откинув меч в кусты, он вновь склонился над витязем и стал приводить его в чувство. К тому времени, воины, сопровождавшие хана, наконец, нагнали его и стояли у него за спиной.

Илья Просветов медленно отходил ото сна и разомкнул тяжелые веки. Увидев вокруг себя незнакомых людей, он хотел приподняться на локтях и встать, но Кара-Кумуч придавил его рукой обратно к камню и задал вопрос на тюркском языке, хотя и сам с детства, прекрасно знал язык уруссов.

– Кто ты? Враг или друг? Что может здесь делать русский воин вдалеке от своей земли.

– Скорее друг, – ответил Илья, непонимающе озираясь по сторонам, – а где старец и юрта? – задал он встречный вопрос.

– Какой старик, когда мы нашли тебя, здесь никого не было, – удивился хан, – и откуда ты знаешь язык куманов?

– Родом я из славного Ярославского княжества, пятый сын боярина Просветова. Когда он овдовел, то женился во второй раз на половчанке, на моей матери. Она то и обучила меня своему родному языку.

Илья явно лукавил, четко следуя инструкциям, полученным в Академии. То, что он на половину половчанин никого не удивило, в те времена такие браки были не редкость.

– Значит друг, – улыбаясь, протянул руку Кара-Кумуч, – но как ты сюда попал?

– Это длинная история хан. Отец мой не богат и все наследство перешло старшим братьям, мне лишь досталась жалкая деревенька. Скучная жизнь землепашца не по моему нутру, наверное, я унаследовал любовь к вольной жизни вместе с молоком матери, вот я и подался в вольные ратники. Когда татары пришли в ваши земли, наш князь не выставил общей дружины от Ярославского княжества. Тогда-то мы, промеж себя с товарищами и порешили независимо от князя идти на врага. Таких удальцов собралось сотни четыре с половиной, это были лучшие витязи княжества. По дороге мы думали к кому из князей податься в дружину, да видимо размышляли долго, опоздали. Когда мы переправились через Калку, битва к тому времени была уже проиграна, татары гнали к реке в панике бежавших и русских и половцев. Пытаясь как-то выправить положение, наш воевода выхватил из ножен меч и мы, все вместе разом ударили в тыл татарам. Враг замешкался, но нас, к великому сожалению, было слишком мало, но все же мы смогли оттянуть часть войск на себя и дать возможность переправиться через Калку нашим бегущим воинам. Мы отчаянно сопротивлялись, но силы были не равны и тогда, оставшиеся в живых, приняли решение отступить. Враг долго преследовал нас, чтобы наказать за неслыханную дерзость. Он несколько дней и ночей пытался нас нагнать, а мы все дальше уходили в степь. Вступая в короткие стычки с преследователями, мы гибли и, в конце концов, нас осталось всего лишь двое. Татары посчитали, что мы, израненные и измученные, всеравно сложим свои головы в степи и тогда, они прекратили погоню. Впрочем, так и получилось. Мой товарищ умер от ран и лежит в земле, а я, каким-то чудом добрался до этого оазиса.

Закончив свой рассказ, Илья умолк, молчал и половецкий хан с воинами. Они были наслышаны о храбром подвиге малой ярославской дружины.

– Куда ты направишься сейчас? – наконец, задал вопрос Кара-Кумуч.

Илья пожал плечами.

– Я вольный человек, поэтому направлюсь туда, куда захочу. У меня нет ничего, кроме острого меча, доброго коня и бесстрашного сердца. А попросту мне все равно куда идти.

– Тогда оставайся с нами. Такой храбрый и опытный воин как ты, без сомнения всегда украсит военный лагерь любого хана. По рукам, Илья?

Просветов вытянул вперед правую руку и крепко пожал ладонь Кара-Кумуча.

– Однако, – произнес Илья, – куда все же подевались юрта и старик?

Все в недоумении уставились на него.

– Здесь не было никакой юрты, вокруг нет и следов намека на костер и отпечатков конских копыт. Тебе, наверное, это все привиделось от усталости и от пережитого за истекшие лихие дни?

– Нет, если это и был сон, так больно уж он был реалистичный.

Илья задумался, на миг, погрузившись в свои мысли. Из этого положения его вывел вопрос Кара-Кумуча:

– А чего хотел от тебя этот старик?

Илья поднял голову и посмотрел на хана.