Дэвид Даунинг - Московский выбор. Альтернативная история Второй мировой войны

К сожалению, в этом плане был один огромный минус, увидеть который способен был даже неискушенный в военном деле человек. Весь план базировался на одном-единственном предположении, что американцы будут захвачены врасплох. Предположить обратное японцы были неспособны, как и в большинстве случаев — отказ признать свою неправоту был равносилен самоубийству. И выводы были неутешительны — если американцы не поведутся на отвлекающий маневр, то в этом случае у Мидуэя будут бить японцев. Американский флот обрушится на авианосцы в то время, как силы поддержки будут еще в трехстах милях позади.

Такие опасения были высказаны во время отработки плана на командно-штабных учениях в середине апреля. Во время одного из маневров японские авианосцы были «потоплены» неожиданным нападением американцев, но Угаки, выступавший в роли посредника, отыграл назад и поторопился переписать правила. Других адмиралов это не убедило. Вице-адмирал Кондо, только что вернувшийся с Яванского моря, и контр-адмирал Ямагучи, командовавший авианосцами у Тринкомали, посчитали план неверным. Им не понравилось такое распыление сил. Офицер оперативного планирования ВВС при Нагумо капитан третьего ранга Генда полностью поддержал мнение адмиралов. План должен опираться на максимальное использование авианосцев, в то время как в нынешнем варианте он повторял черты, присущие эпохе линкоров.

Такая мысль была абсолютно верной, но Ямамото, которому спешка застилала глаза, в упор отказывался ее воспринимать. Он был непоколебим — операция Мидуэй начнется 25 мая. Жребий был брошен. Капитан Куросима тем временем заинтересовался критическими замечаниями в ходе разбора маневров, подтверждавшими его собственное недовольство планом. На свой страх и риск он начал разрабатывать альтернативу по большей части для самоудовлетворения.

Но наброски Куросимы оказались гораздо более ценными, чем он предполагал. В конце апреля Ямамото скрепя сердце был вынужден отказаться от плана Угаки. Причина — единственная непререкаемая причина — крылась в том, что японцы обнаружили, что американцы взломали шифр Главного штаба ВМФ.

Первое указание на такое положение дел прозвучало, когда адмирал Нагумо находился в Индийском океане. Адъютант адмирала заметил, отмечая на карте курс двух британских военных кораблей, недавно потопленных японскими самолетами, что курс англичан был направлен строго в ту точку, где у японских кораблей было назначено рандеву. Нагумо внимательно изучил карту и согласился, что совпадение несколько странное. Либо же штабной шифр взломали — предположение настолько невероятное, что его сразу отмели. Свое беспокойство по этому поводу Нагумо представил отдельным абзацем в последующем рапорте и практически сразу же забыл об этом. Так же как и двое других командующих на других оперативных просторах, отметивших подобные «совпадения». Только зоркий глаз штабного офицера в Токио капитана Йоринаги, читавшего рапорты, увязал эти сомнения в логическую цепочку. Йоринага также не верил, что шифр можно взломать. Но, может быть, шифр просто попал в руки американцев?

На каждом японском корабле находилась шифровальная книга, переплетенная в свинец, — в случае гибели корабля это обеспечивало гарантию, что она мгновенно пойдет на дно. Йоринага внимательно изучил статистику по тем немногим затонувшим судам, что погибли с началом военных действий. Вскоре его внимание сосредоточилось на одном. Субмарина 1–124 представила свой последний доклад о местонахождении 19 января 1942 года, находясь в патрулировании около гавани города Дарвин, у берегов Северной Австралии. Предполагалось, что подлодка затонула, но где именно? Предположим, что ее забросали глубинными бомбами либо в гавани, либо вне ее. Йоринага исследовал океанографические таблицы и обнаружил, что максимальная глубина в гавани не превышала 140 футов,[33] что вполне достаточно для спасательной операции.

В середине апреля Йоринага поделился своими соображениями с контр-адмиралом Фукудоме, начальником оперативного отдела Главного штаба ВМФ. Контр-адмирал был впечатлен расследованием и, не ставя в известность ни Ямамото, ни объединенный штаб морских операций, решил проверить теорию Йоринаги. Зашифрованная информация, имеющая отношение к вымышленной проблеме (ситуация с водоочистной станцией на Гуаме), была передана с японских кораблей на Тихом океане. Через неделю один из японских агентов на Гавайях подтвердил, что информация оказалась в руках американцев. Шифр действительно был взломан.

28 апреля Фукудоме доложил об этом адмиралу Ямамото. У того не оставалось выбора, кроме того, как признать, что частичная информация о планах японцев в отношении Кораллового моря и острова Мидуэй стала известна противнику. План «Коралловое море» отложили на неопределенный срок, план «Мидуэй» же необходимо было переделывать. Так считал Ямамото. К его удивлению, у Куросимы оказался альтернативный план, наполовину подготовленный. Учитывая то, что операцию в Коралловом море сняли с повестки дня, Ямамото решил ускорить решение вопроса с Мидуэем.

Берхтесгаден

«Вокруг гиганта постоянно шныряют множество гномов».

В январе 1942 года у высшего немецкого военного командования появилась новая забота: выздоровление лидера Германии Адольфа Гитлера. С того времени как на аэродроме в Растенбурге самолет совершил ту злосчастную аварийную посадку, прошло более 20 недель, и все это время фюрер пребывал в состоянии нестабильной комы, не подозревая о ходе войны, которую он разжег. Повреждения были залечены, и Гитлер, будучи слаб физически, морально был готов к тому, чтобы принять поводья управления войной, которые он выронил в августе предыдущего года.

Но он не собирался рисковать понапрасну, как уже было однажды. В конце ноября он, казалось, полностью выздоровел и попытался, несмотря на активные протесты доктора Зодернштерна, взять власть в свои руки. Это немедленно вызвало повторное кровоизлияние в мозг, и фюрер опять впал в кому. На этот раз Гитлер намеревался приступить к руководству постепенно. Выздоровление лишний раз убедило его в том, что судьба уготовила ему особый путь, но вот то, что он едва избежал смерти, напомнило о том, сколь хрупко его тело, ведущее Гитлера по этому пути. Поскольку ему предстояло выполнить еще очень и очень многое, Гитлер благоразумно решил не искушать судьбу во второй раз.

Находясь в Бергхофе, среди по-вагнеровски величавых зимних гор, фюрер располагал изрядным количеством свободного времени для размышлений о войне и о том, как она велась в его отсутствие. В общем и целом он был доволен. Конечно, будь он у власти, некоторых ошибок удалось бы избежать, но в общем его подчиненные проявили себя в той степени, в какой от них это ожидалось. В конце концов, за исключением Геринга, они все были профессиональными солдатами. И для воплощения идеи в жизнь им необходимы были только планы, его, фюрера, планы.