Фантастика 2026-183 - Алла Железнова
— Что же, это хорошо, — задумчиво протянул мужчина. — У нас есть оранжерея с редкими цветами, которым вредит открытый воздух и яркий свет. В остальном они нуждаются в таком же уходе, как другие. А поскольку у ферры Изунэрр сейчас много важных дел, пусть это будет твоей вотчиной. После завтрака Видисс покажет тебе цветы и все объяснит, у нее в этом занятии большой опыт.
— О да, в детстве я постоянно вертелась у бабушки под рукой в этой оранжерее! — оживилась Видисс. — Но теперь…
Тут ферра Агнета посмотрела на дочь, и та запнулась. Ферра Изунэрр невозмутимо отложила салфетку и произнесла:
— Ферр Хьярвард прав, Илва: тебе нельзя болтаться без дела. Пока запомни одно: с цветами в нашем доме стоит общаться так же, как с людьми, — не беспокоить без нужды и не задаваться лишними вопросами.
— Да, ферра Изунэрр, — сказала Илва, уже привычно склоняя голову. Про себя она решила окольным путем разузнать про увлечение хозяйки: будничные дела порой могли поведать о человеке куда больше, чем какие-то сакральные знания и навыки.
Снисходительный тон ферра Хьярварда не смутил Илву: она уже знала от Эйнара о цветах, боящихся солнца, хотя в Маа-Лумен они в основном были дикорастущими и собирали их только знахари и целители. Согласно легенде они росли из кровавых слез ночниц, на пограничных почвах между мирами, и вместо солнечных лучей поглощали лунный свет и энергию заблудившихся путников. Поэтому в народе их прозвали «лунными сорняками». Днем же растения отдыхали в тени старых деревьев, защищенные их незримыми духами. По словам Эйнара, в каждом из них были и целебные, и смертоносные вещества, и рассчитать нужную дозу и температуру обработки мог лишь опытный знахарь.
Неужели в Юмалатар-Саари люди смогли приручить такие растения и разводили их вблизи своих жилищ? Или вывели некий гибрид, устойчивый к живой ауре? Но с какой целью?
«Как же не хватает Эйнара! — мысленно вздохнула девушка. — Он бы наверняка что-то придумал! И почему я тогда не догадалась прихватить с собой что-нибудь из его записей? Вечно мне эта гордость выходит боком…»
Когда все закончили есть, Видисс с разрешения ферры Изунэрр позвала Илву и дала ей рабочую рубаху и штаны из своего гардероба. Затем проводила ее через двор в строение из матового стекла, которое девушка прежде не успела толком рассмотреть. В углу оранжереи стоял ящик с обычными садовыми инструментами и несколько фляг, наполненных каким-то раствором.
Присмотревшись, Илва заметила, что изнутри на стеклах тоже были витражи, только менее яркие, чем в доме. Они скорее напоминали узоры изморози на окне, когда за ним наступает ранний зимний вечер. Это было очень красиво, но больше всего Илву заинтриговала сеть полупрозрачных сосудов и узлов, почти такая, как в карете, которую вел Гуннар. Видисс активировала ее с помощью своего амулета, и оранжерея осветилась мягким сиянием, а воздух стал колебаться и теплеть.
— Зачем это нужно, Видисс?
— Раз в сутки цветам необходима такая подпитка, — объяснила девушка, — она заменяет им отсутствие лунного света и воздуха, да и нам будет приятнее здесь находиться.
— А в оранжерее есть свои духи-покровители? Гуннар обмолвился, будто они тут практически во всем помогают людям…
— Раньше были, — вздохнула Видисс, — как раз в пору моего детства. Правда, они редко показывались, но я всегда чуяла их присутствие, приносила в дар мед и сахар. А после того самого паломничества, когда у бабушки испортился характер, духи куда-то исчезли, и с тех пор я помогаю ей сама. И все равно цветы уже не те, что прежде!
Видисс с досадой хлопнула себя по колену, и Илва вновь с тревогой подумала об этом паломничестве. Что если там нечто искалечило душу ферры Изунэрр так же, как чары Майре разрушили жизнь Эйнара? И возможно, над этим домом до сих пор висит проклятье! Как оно скажется на ней и Джани?
«А почему не наоборот? — вдруг послышался в сознании чей-то голос. — Вдруг не проклятие скажется на вас, а ты, Илва, можешь повлиять на него? Не для этого ли судьба привела тебя в этот край? Может быть, именно такова цена мироздания за возвращение дочери?»
И если прежней Илве, судомойке из трактира, подобная мысль показалась бы безумием, то нынешняя невольно улыбнулась. Ее руки еще помнили те редкие травы, которые собирал Эйнар, — они были весьма капризны и увядали от чуждого прикосновения. А вот ее всегда принимали, она кожей чувствовала их тепло и соки, энергетику природы в каждом стебельке и бутоне! Как только Эйнар мог решить, что это она, а не Майре, портила снадобья! Ведь с этой сплетни, такой глупой и роковой, все началось…
Но тут Видисс стала показывать Илве цветы, и та немного отвлеклась от тяжелых мыслей. В Маа-Лумен «лунные сорняки» были мелкими и неказистыми, и лишь по ночам мерцание их тонких белесых лепестков могло привлечь внимание. Зато здесь, в оранжерее, царило многообразие красок, узоров и очертаний, и о каждом растении Видисс рассказывала с такой же теплотой, как о домашнем питомце. Илва увидела пушистые бутоны золотых культанитов, похожие на звезды белые соцветия луммии, алые цветки уникка с черной сердцевиной — она всегда была влажной, будто сочилась кровью. Одни цветы походили на медовые соты, другие — на морские раковины-жемчужницы, третьи на виноградные гроздья и источали хмельной запах. Вдоволь налюбовавшись, Илва спросила:
— Твоя бабушка сама придумывала их облик?
— Да, она создавала их совсем как ювелирные украшения! — воодушевленно подтвердила Видисс. — Сначала рисовала в своих тетрадях, потом составляла какие-то формулы и за год выводила новую породу.
— И что потом с ними делала?
— Не знаю, — призналась Видисс, — в то время мне и не приходило в голову об этом спрашивать. А вот теперь сама княжеская семья покупает у нее образцы для своего сада. С тех пор бабушка стала еще богаче и влиятельнее!
— Для сада, говоришь? А ты знаешь, что такие растения могут быть ядовиты?
— Слушай, наверное, князья разберутся! Если бабушка столько корпела над этими формулами, неужто не придумала, как вывести из них яд? — сказала Видисс, пожав плечами, но в ее голосе послышалась легкая неуверенность. И это Илва тоже взяла на заметку: вряд ли князья в Юмалатар-Саари были