Анатолий Сигов - ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. НА ОКРАИНЕ ИМПЕРИИ

«Как же так? Как же так?» — Молотилась в голове одна единственная мысль.

Оксана была беременной.

По дороге двигался сплошной поток людей. С высоты было видно, что обочины были завалены коробками и ящиками, которые бросали, чтобы успеть к спасительному мосту через Днестр. Все понимали, что с ними сделают, если они не успеют. Слух о том, что вторая мотострелковая бригада занимает позиции за рекой и не пойдёт им на помощь, распространился ночью мгновенно, и трасса на Одессу разительно отличалась от того, что Свирский видел днём ранее.

Он летел на левый берег Днестра в штаб, который развернула вторая бригада, а Онушко должен был со своими двигаться туда на автомашинах. В Татарбунарах становилось опасно. Противник подходил к городу.

Утром удалось окончательно ликвидировать десант, так как моряки отбросили турок на море и блокировали подход новых судов с десантом. Но время было упущено. Бригада понесла большие потери и не смогла полноценно помочь оборонявшимся защитникам. Теперь основной задачей было удерживать дорогу и дать уйти людям.

Начиная с раннего утра, Свирский находился в штабе. Внутри у него как будто всё выгорело. Он отдавал приказы о нанесении артиллерийских ударов, указания о том, чтобы люди стояли насмерть на своих позициях, перебрасывал войска для занятия позиций в тылу обороняющихся войск, зная, что те, кто стоял впереди погибнут, смятые идущими на них в атаку фанатиками. Они бежали на их позиции с криками «Аллах акбар», и у оборонявшихся просто не хватало патронов, чтобы всех их уничтожить. Запасы снарядов с ОВ закончились до полудня, и подвоза новых боеприпасов не предполагалось. Всё шло на основное направление — на Молдову, потому что, если прорвутся там, то расползутся по всей правобережной Украине. Как кадровый военный Свирский понимал логику Генштаба. Как командующему укрепрайоном ему трудно было смириться с подобным решением.

— Почему не ёбнут по Румынии? Где ваше атомное оружие? — В отчаянии кричал ему Онушко.

Генерал решил не обращать внимания на неуставное обращение полковника. Тот родился и провёл в здешних краях всю жизнь.

— Существуют таблицы расчёта целесообразности применения ядерного оружия, — пытался использовать логику Свирский. — Они идут через Румынию небольшими отрядами. Потери от ядерного взрыва будут небольшими. Плюс ветер. Он понесёт радиоактивную пыль или сюда, или на Европу. А мы считаемся союзниками.

— Какие они, не хер, союзники! — Не успокаивался Онушко. — Да, ебал я таких союзников! Они же не воюют. Они же прячутся за нами.

Объединённые войска европейских стран действительно проявили себя на Балканах не с лучшей стороны. Это была собранная наспех группировка, солдаты которой не понимали друг друга и воевали на чужой земле. А командующие национальными контингентами никак не могли найти общий язык. В результате они из последних сил сдерживали мусульманское нашествие, и, очевидно, сейчас тихо радовались, что арабы пошли на северо-восток. А основные силы европейцы бросили на борьбу с внутренним врагом — миллионами выходцев из Северной Африки и Ближнего Востока, которых десятилетиями завозили в Европу в качестве дешёвой рабочей силы и которые теперь терроризировали гостеприимных хозяев под лозунгами ислама. Все стадионы были превращены в огромные концлагеря, но и их уже не хватало.

Их разговор прервал командир одной из частей, который вышел на связь.

— Противник начал наступление. Они гонят перед собой румын. Среди них много женщин. — Кричал он.

«За продажных и трусливых правителей приходится расплачиваться простым людям».

— По противнику огонь! — Прокричал он в ответ.

Командир промолчал пару секунд прежде, чем сдавленным голосом повторить команду.

Так продолжалось до тех пор, пока арабы не подступили к Татарбунарам, и ему пришлось перелететь на левый берег Днестра, где он принял командование из развёрнутого там штаба. В бинокль было видно, как по мосту шёл поток людей, изредка двигался автотранспорт, в основном, с ранеными. Свирский вспомнил о матери Оксаны и связался с начмедом. Тот доложил, что вскоре завершится вывод госпиталей в Одессу. Но генерал не спросил напрямую о матери, а начмед ничего сам не сказал, из чего он сделал вывод, что тот ничего не знает. Если бы имел сведения, то, наверняка, упомянул бы о ней.

Наступила ночь, а канонада на той стороне ещё продолжалась. Войска с боями отходили к мосту. По его расчётам в течение ночи все должны быть отведены на эту сторону реки. Мост уже был заминирован, и его взорвут, как только будет получен приказ.

Онушко всё ещё не появился, но прибыли Воронин и комендант города. Слушая доклад заместителя, Свирский ещё раз убедился, что придётся полагаться только на себя. На обращения в штаб округа в Севастополе на всех уровнях получали стандартный ответ о том, чтобы использовали собственные силы и средства.

Комендант доложил, что для размещения прибывающих беженцев используют все имеющиеся помещения. Но не хватает продовольствия, одежды, топлива для обогрева. Не хватает ничего. Старшеклассники вместо учёбы патрулируют улицы. В одном из пригородов обнаружили базу диверсантов и разгромили её.

— Похоже, что одним из убитых был наш контрразведчик, — с усмешкой сказал комендант. — Трупы сильно обгорели. Использовали зажигательные снаряды. Но колечко на пальце одного из них уж больно похоже на то, что носил наш.

— Как удалось обнаружить? Средствами радиоперехвата?

— Нет. Мы работаем по-старинке. Воры донесли. Они хорошо знают город.

«Да! Ну и комендант в Одессе!»

Если так, то контрразведчик просветил противника о внутренней обстановке в городе и в районе. Он многое знал. Хорошее дополнение к спутниковым снимкам, которые предоставили китайцы. Это нападение было значительно лучше подготовлено, чем те, которые приходилось отражать в Средней Азии и на Кавказе. С каждым разом они всё лучше и лучше организовывались, и это настораживало.

Что касается, почему продался, то, скорее всего сначала посадили на наркотики, потом пообещали денег, сколько может унести. Но начали с наркотиков. В этом генерал был уверен. Сколько таких, как он, видел за свою служебную карьеру! Но чтобы офицер в таком звании!

«Хватит с этой мерзостью!»

— Убедите людей двигаться дальше, вглубь Украины! К родственникам, к знакомым. — Дал он указание коменданту. — Здесь мы их держать не можем. Договоритесь с Киевом! Железнодорожный транспорт ещё ходит. И быстро! Пока будет затишье.

— Они пойдут опять?