Андрей Величко - Подкидыш

А вот Остерман до таких тонкостей не додумался, и слева его камзол едва заметно, но очень характерно топорщился.

Примерно полминуты Новицкий раздумывал, что будет лучше — сделать вид, что он ничего не замечает, просто спросить гостя — чего это он притащил за пазухой, или попытаться потрясти выдающейся прозорливостью, невзирая на риск сесть в лужу. Выбрав последнее и выждав паузу в речи вице-канцлера, молодой император сдвинул брови и поинтересовался:

— Чего же это ты, Андрей Иванович, к царю с заряженным пистолем за пазухой ходишь — али замыслил чего?

Остерман побледнел, а потом забормотал что-то насчет лихих людей, коих последнее время в Москве появилось довольно много… да и вообще пистолет у него совсем маленький и незаряженный…

— Покажи, — прервал излияния гостя Сергей. В правой руке у него уже был нож, которым он весьма недвусмысленно поигрывал. А у стены стоял незнамо как появившийся в комнате Федор Ершов, страшный сам по себе, без всякого ножа. И очень нехорошо смотрел на Андрея Ивановича.

Остерман, чуть не оборвав дрожащими руками две верхних пуговицы, вытащил свое оружие.

— Дай сюда.

Новицкий отложил нож, взял длинный карандаш и по очереди ткнул им в оба ствола, расположенных вертикально, после чего поднял взгляд на вице-канцлера.

— Говоришь, незаряженный? Да как же у тебя совести-то хватает так нагло врать прямо в глаза своему императору! Тем более что это бесполезно, ангел меня не только исцелил, но и одарил возможностью видеть скрытое.

— Государь, там же нет пороха на полках, выстрелить он не может… позволь преподнести тебе сей итальянский пистоль в подарок…

— Долго, что ли, его подсыпать? Ладно, забирай, мне он не нужен, я править собираюсь не силой оружия, а опираясь на поддержку Господа.

Сергей с трудом сдерживал радостную улыбку. Надо же, как все удачно получилось! Пистолетик у Остермана по нынешним временам очень маленький, совсем немного крупнее нагана. И калибр миллиметров девять, а то и меньше! В то время как обычные имели порядка пятнадцати, если не двадцати. В силу чего рана от нагановской пули знающему человеку могла показаться довольно странной. Но ведь у этой игрушки почти такой же калибр! И, значит, осталось только продумать, как с наибольшей эффективностью использовать такую приятную неожиданность.

Насчет бандитов дорогой учитель врет, это и ежу понятно — он же по Москве не пешком ходит, а ездит, причем не один. Похоже, человек таскает с собой пушку для того, чтобы в безвыходной ситуации имелась возможность застрелиться. Времена-то сейчас суровые, и, если его сожрут конкуренты, то еще до казни он успеет очень близко познакомиться с квалифицированными палачами. Да и сама казнь будет не каким-нибудь банальным повешением, а, например, четвертованием. И тут, значит, возможны всякие ситуации. Например, такая. Возьмет Остерман да пристрелит Алексея Долгорукова — ну больно уж рожа у того будет противная. А потом, осознав всю глубину своего преступления, застрелится оставшимся зарядом, благо стволов в его пистолетике два. Вот только как много времени у нас есть на подготовку? Хотя это сейчас скорее всего скажет сам вице-канцлер. Ведь не только же для похвал ученику он сюда приперся!

Остерман не обманул надежд молодого царя. Кое-как восстановив душевное равновесие, хоть и не в полной мере, он потихоньку начал переходить к основной цели своего визита. Правда, перед этим потратив минут пять на мягкие укоры в поспешности, описание тлетворного влияния избыточной роскоши на неокрепшие души и необоснованности подозрений в адрес столь бескорыстных людей, как его коллеги по Совету. И, наконец, сообщил главное.

— Государь, цесаревна Елизавета собирается в Москву, дабы лично поздравить тебя с чудесным исцелением от смертельной болезни. Теперь, когда Иван Долгоруков и его сестра отправлены в ссылку, этому ничто не мешает, а Совет, в рассуждении доставить радость государю, отправил ей письмо об этом.

— Пусть приезжает, — оживился Сергей, — мы с ней весьма дружны. А когда мне ее ждать?

— Она хочет выехать не сегодня, так завтра, дабы успеть до весенней распутицы.

Ага, прикинул Новицкий, это дней десять. Вряд ли мой тайный враг перейдет к активным действиям до ее приезда, и, значит, неделя у меня точно есть. Но только кому может быть выгодно вступление Елизаветы на престол вместо меня — это при ее-то взбалмошности и непредсказуемости? Ладно, над этим еще есть время подумать.

Однако после раздумий ситуация стала казаться Сергею не столь радостной, как он изображал перед Остерманом. Да, тетка вроде бы беспечна и не помышляет ни о чем, кроме развлечений. Вот, например, в той истории так думала Анна Леопольдовна, и чем она кончила? Даже Миних ничего не подозревал, за что и поплатился. Мало того, за пару недель до переворота английский посол Финч отправил донесение, в котором утверждал, что Елизавета слишком ленива и безынициативна для того, чтобы участвовать в заговоре. Правда, историки утверждали, что характер будущей императрицы закалился за десять лет пребывания в немилости во время правления Анны Иоанновны. Но они там что, свечку держали? Можно подумать, Елизавета сейчас в милости. Просто тогда смерть Петра Второго была слишком скоротечна, и цесаревна не успела ничего предпринять. А в этой реальности время у нее было, и разве она не могла использовать его с толком? Ведь какая получается красивая комбинация — стравить Петра с Верховным Тайным Советом, принять меры, чтобы молодой царь не пережил этого конфликта, а потом явиться в облике спасительницы престола от гнусных цареубийц. Тогда у нее на руках будут хорошие козыри! Она же дочь Петра и законная наследница по завещанию его супруги Екатерины Первой. Ну, а то, что Елизавета до последнего момента пребывала в своем имении недалеко от Петербурга, только избавит ее от подозрений в соучастии, но не сильно помешает направлять события в нужную сторону. Мало ли, вдруг у нее есть в Москве какое-нибудь незаметное доверенное лицо, наподобие Анастасии Ивановны у Новицкого.

Неужели симпатичная молодая тетка и есть тот тайный враг, которого пока без особого успеха пытался вычислить Сергей?

Если да, то расклад по поводу Совета меняется — эти люди ей не нужны и, значит, ни один из них не может обладать хоть сколько-нибудь полной информацией о планах цесаревны. А вот Ушаков на роль ее доверенного лица подходит просто идеально — мотив тут виден невооруженным глазом. Ведь даже если Петр Второй в каком-либо виде восстановит Тайную Канцелярию, то причин сразу устраивать широкомасштабные репрессии у него нет. А у Елизаветы очень даже есть! И, значит, роль начальника спецслужб при ней будет куда значительней, чем при нынешнем императоре.