Василий Панфилов - Улан. Трилогия

Офицеры в полку и не только, сам Салтыков, теперь вот казаки. Судя по всему, они уже как-то "определили" статус попаданца и вполне возможно – семью.

Экстремала иногда аж прорывает – настолько хочется в такие моменты подойти, взять "многозначительных" за грудки и спросить:

"— Да за кого же вы меня принимаете?!"

К превеликому своему сожалению, парень не то чтобы совсем не разбирался в истории… Попади он во времена Великой Отечественной – тут да… Петра Первого? Похуже, но основные даты помнил. А вот дальше… До начала Крымской войны – сплошное "белое пятно", да и потом – не сказать, чтобы великий знаток. Увы, но как раз по истории он получил тройку в аттестат, да и то – следовало признать, что большая часть его исторических знаний появилась не благодаря чтению книг.

Увлечение музыкой – и знание основных композиторов, их произведений и – в какое время, в каких государствах и при каких правителях они работали. Аналогично и с художниками… Более поздняя, современная история и вовсе – обрывки "срачей" на соответствующих форумах.

Наконец, когда ему надоели многозначительные взгляды и недомолвки, попаданец сделал решительный жест рукой от себя:

— Хватит играть словами. Хотите что-то сказать – говорите прямо – и не сегодня, сегодня мы пришли пить, петь и плясать.

Старшина, не сговариваясь, склонила головы и парень потихонечку запел:

Пели долго и нельзя сказать, чтобы многие песни понравились Игорю. Пусть он и пробыл здесь достаточно долго, но некоторые вещи отказывался воспринимать в принципе.

Затем, когда обстановка стал слишком уж "минорной", Андрей вышел в круг и начал танцевать. Поскольку за его движениями была школа, то казаки оживились.

— Давай-давай, — орали они, хлопая в ладоши. Вскоре загудел барабан, послышались нежные звуки свирели – и между хозяевами и гостями развернулось соревнование – кто спляшет лучше.

— Емелька, давай-ка в круг, Пугачёв! — заорал немолодой есаул.

Выскочил молоденький, отчаянного вида казак и показал класс – уровень был бы хорош даже для двадцать первого века.

— Боярин, покажи им! — раздались крики улан – и Игорь не выдержал. Скинув мундир и перевязь с саблей, он вышел в круг и начал плясать русскую.

— Простите, сержант – это вы написали песню "Выйду в поле с конём"? — обратился к Игорю подошедший молоденький семёновец, недавно прибывший в лагерь с компанией таких же новичков.

— Я, — невозмутимо ответил попаданец (он уже давно решил для себя проблему с авторскими правами – в свою пользу, разумеется), — с кем имею честь?

— Ох, простите, — засмущался парень. — Волков, Александр Иванович, капрал семёновского полка.

— Тимохин, Семён Иванов, рядовой семёновского полка – представился второй.

— Алексев, Михаил Трофимов, рядовой семёновского полка.

Парни были как на подбор – рослые, белобрысые, румяные – типичнейшие русаки.

— Русин, Игорь Владимирович, — представился сержант.

— Мы знаем, — ляпнул Михаил и смутился, — извините.

— Бывает, — пожал плечами спортсмен.

— Может, без чинов? — предложил капрал-семёновец. Попаданец согласился и потекла неторопливая беседа "ни о чём". Нет, это не было тратой времени или чем-то подобным – этикет…

Положено вот проговорить определённый минимум "о погоде" так говори. Обсудили новости военные и новости Петербурга, затем перешли на тему военных подвигов, пытаясь выпытать у уланы какие-то подробности.

— Извините, господа – о себе говорю, только когда начальству докладываю, по-другому не приучен, — чуточку резковато отозвался парень. Взгляды гвардейцев стали ещё более уважительными – такое здесь встречалось нечасто.

— Извините, сударь, — начал было капрал.

— Игорь. И не извиняйтесь – я прекрасно понимаю, что мы пока не знакомы толком и какие-то шероховатости – это норма.

— Хорошо. Понимаете, информация о войне очень уж противоречивая, вот и хочется выяснить что-то поподробней. А то сослуживцы нам столько баек понарассказывали… Поняли только, что главный местный герой – Григорий Орлов из Измайловского.

Добродушно хмыкнув, улан весело произнёс. — Ну, для измайловцев – возможно.

— А так? — жадно спросил Семён.

— А так… Понимаете, есть разные формы героизма. Есть – полезные для дела. Вот – казачки недавно подорвали у пруссаков пороховой склад. Имущества повредили, да народу побили… Страсть! И что? Ну, отметили приказом – и всё. Дескать – неблагородно воевали, как тати в ночи… А Григорий? Героически отличился при Цорндорфе – воевал лихо, да с ранами потом в строю стоял. Герой?

— Конечно! — вырвалось у капрала.

— Согласен, — кивнул Игорь, — вот только какой прок от его героизма? Пролом в стене захватывал или шеренги пехотные у врага прорывал? Нет – просто сабелькой помахать захотелось[47]. Да и с ранениями… Ну много ли навоюет человек, которого саблей резанули или штыком? Его ж если не перевязать побыстрее, то он кровью за несколько минут истечёт… Так что сильно подозреваю – его товарищам от такого геройства было одно расстройство – не самим воевать, а за Орловым присматривать. А так да – герой!

Разговаривали достаточно долго и откровенно – свою точку зрения он не скрывал и скрывать не собирался. Отношения между армией и гвардией всегда были натянутыми, вот и… Ну в самом деле – через кампанию прошла уже большая часть армии – кроме вовсе уж далёких гарнизонов где-нибудь в Сибири, да престарелых ветеранов.